«В 2002-м в Европе испытал шок. Позже возвращался — у нас развитие, а у них все встало». Интервью Третьякова
На минувшей неделе в Сочи прошел чемпионат России по бобслею и скелетону. Бронзовую медаль на нем завоевал Александр Третьяков, которому через три недели исполнится 41 — и он не так много уступил в борьбе за золото и серебро. В российском спорте остались единицы среди легенд того поколения. Поговорить с человеком, который участвовал еще в Олимпиаде-2006, после очередной медали в 2026-м — редкая удача. В интервью «СЭ» он вспомнил первые поездки в Европу 25 лет назад, Александра Овечкина, а также порассуждал об иностранцах, будущем, возрасте и справедливости.
Сказал бы молодым спортсменам — ходите в музеи, развивайтесь
— Александр, судя по вашим результатам на чемпионате России, молодежи в скелетоне можно пока обождать.
— Да почему? (Смеется.)
— Ну как — вам 40 лет, а вы стабильно в топе.
— Своей формой я доволен, конечно, но у нас сильная команда, много как опытных спортсменов, так и молодых. И в этой конкуренции стать третьим — очень достойно. Удался этот сезон, было много надежд и планов, поэтому хорошо удалось подготовиться летом. Но пошло все, конечно, не по плану. Так что медаль вот взял на чемпионате России, а надежда была на Олимпиаду.
— А вам официально отказали?
— Да, мне не дали нейтральный статус, да и многим лидерам, получается, первому и третьему номеру Кубка России. Только Владиславу Семенову и некоторым другим ребятам, далеко не всем.
— Но, предполагаю, есть подозрения, из-за чего.
— Наверное, есть предположения, однако нам их не озвучили. Получается, без объяснения причин. Но у меня уже второй раз так в жизни (Александра отстраняли в связи с разбирательствами вокруг Сочи-2014, но позже сняли обвинения. - Прим. «СЭ»), не привыкать.
— Внутри вас за время спортивной карьеры не обесценилось понятие справедливости?
— Жизнь справедлива или нет — это все так относительно... Да, сейчас в Милан не пригласили, но я олимпийский чемпион, бронзовый призер, это никуда не делось. На мою карьеру влияют политические факторы, которые не от меня зависят. Остается только относиться к этому философски.
— Мы с вами говорим после закрытия чемпионата России. У скелетонистов есть традиция закрывать сезон тусовкой в отеле? Можете себе бокал позволить?
— В этот раз церемония награждения вечером прошла быстро, кто-то улетал сразу. Все разъехались. Я сам алкоголь не пью, но люблю, как в сюжетах Лапенко говорил советский инженер. (Смеется.) Вообще ничто человеческое мне не чуждо. Перед соревнованиями пить я не буду, но на праздниках почему нет? Никаких запретов, главное, чтобы все в меру.
— Что дальше? Есть желание продолжать карьеру?
— Честно, пока никаких мыслей. Мне надо все обдумать, проанализировать. Знаю, какие у меня есть слабые стороны, надо понять, смогу ли я их как-то исправить или уже ничего с этим не сделаешь. Ну и посмотреть другие предложения в плане карьеры, взвесить без эмоций и определиться с будущим.
— Жена и дети говорят — пап, давай домой почаще заглядывай?
— Они всегда меня поддерживают в решениях, с этим проблем нет уже давно. Хочется найти компромисс, чтобы и они, и я были довольны. Надеюсь, получится это сделать.
— Альтернатива — тренерство?
— Разные варианты есть, хотелось бы остаться в сфере спорта, работать на благо своего вида, может быть, в своем регионе. Но загадывать не хочется.
— Пишут, что в школе вы археологией увлекались, учились вообще в технологическом университете. В археологию не вернетесь?
— Да не, давно это было. (Смеется.) Хотя образование у меня менеджер по управлению персоналом, можно задуматься... И квалификацию повышал в менеджменте в Российском олимпийском университете, очень понравился год учебы там. Все возможно.
— А за чемпионат России есть призовые? Скелетоном можно нормально зарабатывать?
— Да-да, призовые есть и от региона, и от Минспорта. Насчет зарабатывать... не думаю, что мы сильно уступаем другим видам. Можно, был бы результат. Сейчас, когда нет международного сезона, приходится зарабатывать на российских стартах, а это совсем другой размер призовых. Но понятно, что за рубежом и сложнее их зарабатывать.
— Вам бы с Третьяковской галереей коллаборацию устроить, вот это было бы красиво. И спонсор сильный.
— О, я люблю культуру, особенно русскую, считаю ее одной из передовых. И в ней любимый период — Серебряный век. Если брать писателей — Николай Гумилев, Александр Куприн. Но если живопись — то Айвазовский, Куинджи.
Я вообще сказал бы молодым спортсменам — ходите, развивайтесь, читайте, смотрите картины. Я был в Питере в Русском музее. Сидишь, разглядываешь эти картины здоровенные во всю стену, эту детальную проработку, как прорисованы люди... Современное искусство я не понимаю, а вот когда так изображают реальность, это вызывает восхищение. И думаешь: как это вообще можно нарисовать?
— Ну если бы Брюллову или Айвазовскому рассказали про скелетон, они бы тоже спросили — как это вообще можно?
— Да ладно, скелетон — дело привычки. (Смеется.)
— Кстати, призовые, которые не выплатили в начале 2020-х из-за долгов нашей федерации, вам вернули?
— Да, выплатили. В течение лета 2022 года разобрались — что были должны, перевели. Все по-честному. Хорошо сработали наша федерация и международная.
Не думаю, что Овечкин знает о моем существовании
— Вы в сборной России с 2002 года, впервые за рубеж поехали в составе команды в 2003-м. Помните ту поездку? Мобильники уже были?
— Не было никаких мобильников, конечно — помню первый сбор в Воронежской области, в Павловске. Чтобы созвониться с домом, я шел в почтовое отделение, в телефонную кабинку.
— Мы к этому возвращаемся.
— Да-да, история циклична. (Смеется.) Причем я тогда в сборной был как разгоняющий в бобслее, тогда все успевали. Сразу после школы в 17 лет поехал на просмотр в сборную, я хорошо тачку толкнул, понравился тренерам. И взяли.
— Для вас было в диковинку, когда вы впервые выехали в Европу? Или я преувеличиваю — не настолько мы дикари?
— Испытал культурный шок, было такое. В 2002 году наблюдалась большая разница даже чисто визуально между Европой и Россией. У меня первая поездка была в Латвию, Сигулду. Большой контраст, все казалось другим. Газоны ровные, дорожки красивые, идешь из гостиницы на трассу — все аккуратно. Супермаркеты! Жвачка в пластмассовых футлярчиках, у нас такого не было. Реально как варвары. (Смеется.) Я очень впечатлился тогда, новый опыт, необычно.
И когда мы туда поехали после длительного перерыва, году в 2017-м, уже все было наоборот. Ощущение, что у нас в стране все развивается, а у них остановилось, встало. Рига выглядела печально, заброшенные здания.
— Сейчас таких людей с карьерой до 40 лет в зимнем спорте разве что вы и Овечкин. А... зачем так долго?
— Да-да, пример Овечкина у меня самого всплывает в голове — мы с ним одного года, 85-го, и ему ничего не мешает бить рекорды, быть одним из лучших в своем виде спорта, где конкуренция намного больше. Мы с ним и начинали вместе, дебютировали на Олимпиаде в Турине.
Мне просто нравится скелетон, свое дело, кататься в удовольствие, здоровье позволяет. Старт дается уже по-другому, естественные процессы берут свое. Уходит этот взрыв — бежишь вроде на полную, а время уже не то.
— Но появляется и опыт. Овечкин тоже не бегает как угорелый, а выбирает позицию.
— Да, у меня получается накатывать, особенно молодых спортсменов, кто нестабилен и не может совладать с нервами во второй попытке. Удается их догонять, обгонять. Опыт помогает и спокойствие, которое дает уверенность в своих силах. Главное, чтобы инстинкт самосохранения не мешал — иногда есть мысли: «Опасно, может, себя поберечь?» (Смеется.)
— Номер Овечкина не сохранился — советы по физиотерапии взять?
— Да нет, конечно. Я даже не уверен, что он знает о моем существовании.
— Сейчас популярны разговоры про зумеров — мол, они на другом языке разговаривают, по-другому работают. Замечаете?
— Не знаю, у нас в сборной все общаются на литературном русском языке. (Улыбается.) Так легче понимать друг друга. А молодежный сленг был всегда, и у моего поколения. У нас вообще дружная команда все равно. Скелетонистов не так много в мире, тем более в нашей стране, есть костяк 10-12 человек. Хорошо все общаются, несмотря на разницу в возрасте, поддерживают друг друга, никакой злости. Конкуренция только на трассе. Молодые спортсмены подходят спрашивают совета, и я без проблем помогу.
Гераскевич — лузер в спортивном плане, но на Олимпиаде сделал все красиво
— А с иностранцами контакт есть?
— Сейчас даже не знаю, как бы обернулось, появись мы на стартах. У нас ребята ездили же на Кубок Европы, говорят — с кем общались четыре года назад, те без проблем встретили, здоровались, общались. Никаких проблем с европейцами. Все в рамках корректного. Украинцы там пытались провести митинг, но сами организаторы вызвали полицию, и все само кончилось.
Даже когда меня отстраняли, снова допускали, шли разбирательства — с соперниками все было нормально. По крайней мере при личном общении все вежливо. Уважение осталось.
— Увидев Дукурса на Кубке мира в случае возвращения, руку пожмете?
— Я — да, с моей стороны никаких проблем. Пожму руку, спрошу «как дела?» А, ну и поздравлю, его воспитанник стал олимпийским чемпионом. Не сам, но смог натренировать. Достойный уровень!
— Наверняка смотрели Олимпиаду. Как вам?
— Интересная борьба была. Посмотрели все команды, технические новинки. Например, сразу видно невооруженным глазом, что немцы сменили форму обтекателей, изменили конфигурацию носа. Обычно нос саней был прямой, а сейчас его немного вытянули и сделали как у самолета. И скорости высокие. Интересно посмотреть, как на это отреагирует международная федерация. Сейчас они будут решать, можно ли такое допускать. Понятно — что не запрещено, то разрешено. Но теперь будут обсуждать это в IBSF.
— У нас после закрытия рынков с техническим оборудованием сложности или мы научились все свое делать?
— Для новичков можно собрать инвентарь в России, даже из двух старых скелетонов сделать один. Но для основной сборной и тех, кто хочет на чемпионате России хорошо выступать, закупки по-прежнему делаются в Германии. У нас с производителями остались хорошие отношения: мы переписываемся, спрашиваем, как дела, поздравляем друг друга с днями рождения и соревнованиями. Эти контакты никуда не делись.
— Просто цена выросла.
— Да, цены растут. Но не только для нас — это общемировая тенденция.
— Есть мнение, что наша федерация могла бы получше и побыстрее сработать по допуску наших спортсменов. Похоже на правду?
— Спорный вопрос насчет оперативности. Как именно проходила вся эта борьба за нейтральные статусы, мы не знаем — нам никто не рассказывает. Имеем то, что ребята получили статус нейтральных спортсменов, когда у них уже пропали даже теоретические шансы отобраться. Не знаю, был ли это план международной федерации или наша федерация сработала нерасторопно, но факт остается фактом.
— Олимпиада прошла, может, они станут подобрее.
— Никто ничего не знает. Это наше обычное состояние последние четыре года. (Смеется.) В апреле будет конгресс IBSF и будут опять обсуждать нейтральные статусы. Сейчас пошла хорошая тенденция, что юниорам дают возможность выступать с флагом и гимном. Думаю, хотя бы молодых допустят полным составом. Ждем апреля.
— Съездить поагитировать с броневичка не хотите?
— Нет. (Смеется.) Там хватает агитаторов со стороны Украины.
— Гераскевич на Олимпиаде так уж точно мастер-класс по пиару провел.
— Да. Человек сделал выводы после Пекина, где занял место в конце второго десятка. Походил с плакатами, но... кто ты такой? Ты лузер и никто в спортивном плане. Прошла неделя, и все про него забыли.
Теперь они очень красиво эту карту разыграли: «Я шлем не отдам, не сниму — либо пускайте так, либо дисквалифицируйте». Беспроигрышная позиция: либо ты красавчик, МОК продавил, либо МОК продался России, а ты бедолага, герой, на тебе миллион гривен. Все красиво и грамотно.
— Чувствую, если Дукурсу вы руку пожмете, то Гераскевичу — не уверен...
— Чисто по приколу я бы подошел к нему. «Здорово, пацаны, как вы тут?»
— Общаться вообще лучше, чем не общаться.
— Но при этом есть спортивное мероприятие, если ты соглашаешься участвовать в нем, то должен придерживаться рамок и следовать регламенту. Не положен шлем, который он использовал, значит, не положен. Изволь уважать эти правила, спортсменов из других стран.
— Если бы Семенов доехал до Олимпиады или вы, была бы борьба за медаль?
— Очень сложно сравнивать. Нет еще такой спортивной формулы — выиграл Кубок Европы, значит, будешь на Олимпиаде таким-то. За десятку бы точно поборолись. Но это мои мысли, догадки. Олимпиада — очень особенное мероприятие. Часто Кубок мира на олимпийских трассах выигрывает один человек, через год приезжают — и побеждает другой. Кто совладает с нервами и успокоится, покажет свой максимум — тот олимпийский чемпион. А кто не смог — тот мимо, готовится дальше четыре года.
— Скелетон кажется таким видом спорта, где люди должны обладать ледяным спокойствием.
— Думаю, это одна из отличительных черт нашего спорта. Все ребята очень спокойные, уравновешенные, очень сложно кого-то вывести из себя. У нас в сборной России все очень хорошие мальчики. (Смеется.) Сохраняют спокойствие в любой критической ситуации, на лице никаких эмоций. Это необходимо, чтобы ехать по трассе стабильно.
— У вас бывали критические ситуации, когда пытались вывести из себя?
— Да те же самые отстранения, тема замыленная. Допустят — не допустят, непонятно. Это мешает собраться.
Хотя помню другую историю. Как-то раз проходил Кубок мира в Германии. На финише собрались подвыпившие болельщики из Латвии. Когда я финишировал после первой попытки, начались крики: «Верни нашу медаль! Мошенники!» На русском, разумеется. Я просто мимо прошел, не стал тратить на них энергию, уехал. После второй попытки я удачно выступил, был в тройке — и сразу к ним пошел: «Здорово, латыши, какие проблемы? В чем вас опять обделили?» Начали разговаривать, они сказали, что уважают меня, все улеглось, разошлись. (Смеется.) Один болельщик вообще приехал на следующий этап в Германию, говорил, что всегда болеет за меня.
На Олимпиаду-2030 поедем с флагом и песнями
— Давайте напоследок такое — перед вами сидит 16-летний Александр Третьяков, тот самый, что звонил с почты. Какой совет бы ему дали?
— Не люблю я такие разговоры... Я живу без сослагательного наклонения. В моей жизни были ошибки, победы, радости, неудачи, горе. Я не хочу ничего менять — без этого она не была бы моей жизнью, я был бы не я. Ну вот насоветовал бы я себе, а мне сейчас 40, получается, советы бы кончились! Нужно теперь ждать до 60, какие советы я себе оттуда накину. Так что как есть, так есть, ничего бы не советовал.
— Думаю, многим людям после интервью хотелось бы, чтобы вы не заканчивали. Сезончик еще один, а там и Олимпиада во Франции недалеко...
— Во Франции, кстати, хорошая трасса. Мой рекорд до сих пор держится — везде уже побили, а там держится, родной. Понятно, что и его побьют, если все с погодой будет хорошо. Но до Олимпиады во Франции еще четыре года.
— Дожить бы.
— Доживем и все переживем! И на Олимпиаду во Францию поедет наша команда с гимном, флагом, «Русским домом», с песнями и болельщиками!
RSS