Егор Михайлов: "Отца в команде всегда называл по имени-отчеству"

Нападающий ЦСКА Егор Михайлов в интервью журналу "Горячий лед" выступил против присутствия в хоккее тафгаев, а также рассказал о своих взаимоотношениях с отцом – легендарным Борисом Михайловым.  

- Вы играли в Новокузнецке, когда тренером был ваш отец. Очень интересно, как вы его называли?

- Как и все - Борис Петрович. Тренера всегда называют по имени-отчеству, такой порядок. То, что он мой отец, ничего не значит. Правила в команде для всех одинаковы.

- Наверное, никто, кроме вас, не может рассказать, трудно ли работать там, где главный тренер - папа.

- Знаете, какие-то трудности были в начале карьеры. А потом то ли я привык, то ли отношение изменилось. У нас нет "хоккея после матча", он меня не "тренирует по телефону". Так что в этом смысле все нормально.

- Вы играли за команду, которую называли ЦСКА-а. На хоккеистов разделение клуба как-то сказывалось?

- Кажется, нет. У меня вот вообще не было товарищей во втором ЦСКА, мы никогда не встречались, не обсуждали это разделение. Да и хоккеисты как-то спокойно относятся к таким парадоксам. Мы-то что... Нам сказали играть - играем.

- Евгений Федоров рассказывал, как его поразил Николай Хабибулин, съедавший перед матчем по шесть бутербродов.

- Я в СКА играл с Микаэлем Нюландером, и он меня тоже в этом смысле удивлял. Плотно ел до матча, в перерыве обязательно съедал шоколадку. Смотрел на него и думал: "Если бы я сейчас появился на льду с наполненным желудком, то кататься бы не смог". А Микаэлю все равно. Да и потом он был мастером высокого уровня.

- Кто из иностранцев лучше всего владел русским языком?

- Не секрет, что чехи и словаки знали русский прилично. Их же в школе заставляли его учить, многие помнили. А вот иностранцы из дальнего зарубежья не слишком охотно изучали русский. Я их не осуждаю - трудно ведь. Но все могли поздороваться, попрощаться, спросить про дела. Мат, безусловно, многие знали. Но когда они ругались со своим акцентом было не страшно, а смешно.

- Вы выступали в СКА с Гартом Сноу. Было заметно, что это будущий генеральный менеджер?

- Нет-нет, даже намека не было. А как это можно было увидеть-то? Сноу был обычным хоккеистом, как и все. Не назвал бы его излишне серьезным. Нормальный человек.

- Вратарь.

- Да, вратари, конечно, все странные. Они вот на базах живут одни, в гостиницах просят поселить в одноместный номер. У них свой мир. Я, честно сказать, особенно близко с голкиперами не знаком, так что не могу рассказать о каких-то чудачествах.

- Некоторые не любят, чтобы трогали их амуницию.

- Это разве вратарская "фишка"? Я вот тоже не терплю, когда до матча трогают мою форму или клюшку. Иди, свою клюшку трогай, а мою не надо.

- В свой первый сезон в новокузнецком "Металлурге" вы набрали 73 минуты штрафа. Для вас это показатель совершенно не характерный.

- Много, да? С моими габаритами особенно не подерешься, но если надо, то вступить в бой смогу. Тогда я помню с Тимофеем Шишкановым бился.

- И как?

- Очень достойно. Мне было непросто, но я не проиграл. Все закончилось вничью. Затем еще неудачно провел силовой прием во время сезона - меня наказали матч-штрафом. Но вообще я грубость не люблю. Все эти драки - они из другого спорта.

- Дарси Веро с вами не согласен.

- Я вот один поступок Дарси понять не могу. В прошлом году он ударил Никиту Филатова на вбрасывании. Едва не нанес нападающему травму. Зачем это нужно было делать, а?

- Веро говорит, что его переклинило. Разве с вами так не бывает?

- Со мной такого не бывает. Но я и в версию "переклинило" не верю. Что это значит? Он умышленно бил Никиту, хотел его ударить. Ну, нравится драться - иди куда-нибудь со льда, там и дерись. Но не во время хоккейного матча. Я понимаю, что хоккей - это шоу, но в этом случае, думаю, никому весело не было.