«В девятом классе хотел бросить плавание. Результата нет, юношеский максимализм зашкаливает...» Интервью Егора Корнева
Проблема
— Июнь, чемпионат России в Казани — у вас пять национальных рекордов. Август, чемпионат Европы в Париже — три золота. Октябрь, Кубок мира на короткой воде — два мировых рекорда и шесть золотых медалей. Блистательный сезон? Или другое слово подберете?
— Тут надо разделять. Короткая вода еще идет. Для меня этапы Кубка — как спарринг перед боем, не более. Главный старт — в декабре на чемпионате мира в Пекине. Задача-максимум — не просто первое место, а мировые рекорды. Именно они самая адекватная оценка в нашем виде спорта. Вот тогда можно сказать: «Было круто!»
А на длинной воде сезон получился хорошим. Конечно, что-то меня не обрадовало. Но в целом грех жаловаться. Чемпионат России сложился удачно. Потом Европа, 50 баттерфляем, где коснулся борта в девяти сотых от рекорда мира. На 100 вольным стилем показал третье время в истории, разменял 47 секунд. Гроссмейстерский результат!
Правда, я столкнулся с проблемой, которая не позволяет пока в экстремальном режиме проходить турнир от и до.
— Что за проблема?
— Я — анаэробный спринтер, у меня постоянно очень высокий лактат — 20 миллимоль, а то и 25. В Париже он меня тихо убивал. На седьмой день, когда оставался финал 50 вольным стилем, я уже понял — все! Как бы ни старался, ничего сделать не смогу.
— Ох, беда.
— Да бросьте, не тот случай, чтобы кричать: «Караул!» У нас в сборной опытный штаб во главе с Андреем Шишиным. Плюс мои тренеры — Ольга Байдалова и Елена Кузнецова, реабилитолог Игорь Манохин, других специалистов подключаем. Сейчас работаем над тем, чтобы эта проблема ушла раз и навсегда. Уверен, к чемпионату мира, который пройдет летом 2027-го в Будапеште, найдем оптимальное решение.
Потенциал-то огромен. Но упирается в лимит моих сил. Важно понимать — дело не в тренировочном процессе. Там все четко выверено, в том числе с точки зрения тактики.
— Тогда в чем причина?
— Индивидуальные особенности организма. Я трачу очень много энергии и не успеваю ее восполнять. Чтобы блистать весь турнир, нужна соответствующая поддержка: витамины, правильное питание, грамотное восстановление — заминка, откупка, физиопроцедуры...
— Вы до последнего претендовали на победу в общем зачете Кубка мира. Если бы не Питер Кетце из ЮАР, опередивший вас на дистанции 50 метров на спине.
— Ничего страшного. Кубок мира — не те соревнования, на которых надо кровь из носу побеждать. Это как «Веселые старты». Возможность лишний раз проверить себя, попробовать что-то новое. Специально я не готовился, грандиозных целей не ставил, вышел небритым.
Да и спина — непрофильный для меня стиль. На ней не плаваю, а так... Тягаюсь за дорожку. Забавно, что в итоге мой результат на полтиннике оказался третьим в истории.
— К Пекину побреетесь?
— Обязательно! Это же дополнительный рычаг, позволяющий плыть быстрее. Но злоупотреблять нельзя, не будет эффекта «вау». Я брею тело два раза в год — перед главными стартами.
— Пловцы старшего поколения в красках описывали, как скоблили друг друга станком.
— Сейчас то же самое. Ну а как себе спину побрить? Вот и просишь кого-то.
— Кто-нибудь из пловцов прибегает к шугарингу или лазерной эпиляции?
— Нет. Фишка-то не в волосах, а в верхнем слое эпидермиса. Когда его убираешь, кажется, что кожа покрывается гелем, который отделяет ее от воды. Ты будто в костюме плывешь. Лучше чувствуешь потоки воды, движения становятся точнее, меньше лобового сопротивления. Для спортсменов высокого уровня — реальный буст.
Вишенка
— На этапе Кубка мира в Ташкенте вы мучились со спиной. Но это не помешало установить мировой рекорд на дистанции 50 метров баттерфляем.
— Спасибо Манохину. На утренней тренировке я неудачно сделал поворот, и поясницу прихватило так, что не мог нормально передвигаться. Была жуткая боль. Слава богу, за два дня наш реабилитолог поставил меня на ноги.
— Все это время не тренировались?
— Нет-нет, плавал. Но очень аккуратно. Пауза в такой ситуации была бы недопустима. Это мой принцип: ни шагу назад!
— Еще недавно вы говорили: «Мне все равно на баттерфляй. Не испытываю к нему страсти. Плаваю, чтобы парней держать в тонусе». После золота на чемпионате Европы и мирового рекорда отношение к этой дисциплине изменилось?
— Нет.
— Странно.
— Почему я должен испытывать к баттерфляю страсть? У меня другие приоритеты — 50 и 100 метров вольным стилем. Вот там стараюсь реализовать то, что наработал на тренировках, полностью отвечаю за результат. Кроль-то освоить легко, но плыть на колоссальной скорости — задача невероятно сложная. Конкуренция здесь о-го-го!
А дельфин и спина для меня как развлечение. На этих дистанциях нет тяжести в мыслях, я ни о чем не думаю. Мне просто весело! Ну а рекорд мира в Ташкенте — приятный бонус.
— Шишин считает, что вам не стоит закрывать слишком много дистанций: «Необходимо уже сейчас выбрать коридор дисциплин и готовить их к Олимпиаде в Лос-Анджелесе».
— Понятно, эстафеты выхолащивают. Но нужно помогать команде завоевывать для страны медали. Без меня будет трудновато. Так что отступать нельзя. Повторяю — ни шагу назад!
Да, можно быть скромнягой, но... Давайте откровенно: всегда есть спортсмены, на которых ложится дополнительная ответственность. Вот это как раз мой случай. Главное — за оставшееся до Олимпиады время подготовиться так, чтобы все совместить — и свой результат, и помощь команде.
— Учитывая проблемы с лактатом — оптимальное для вас количество дистанций на Олимпиаде?
— Четыре личных — потолок. Сколько доверят эстафет, пока не знаю. Тренеры еще не определились.
— Тогда про личку. 50 и 100 метров вольным стилем, 50 баттерфляем... А четвертая?
— Ха! Секрет! Оставлю как вишенку на торте. А то вдруг ближе к олимпийскому сезону планы поменяются, и мне сразу припомнят: «Ну вот, ты же говорил...»
— Вы о спине?
— Нет. Ее плаваю исключительно на короткой воде.
— Кто особенно ярко поздравил вас с двумя мировыми рекордами и россыпью золотых медалей?
— Жена Ульяна. Когда вернулся в Питер, заказала для меня тортик с надписью: «Самый лучший в мире!» Это очень мило.
— Сколько получили выходных?
— Сутки.
— Негусто.
— По-другому никак. Не забывайте: чемпионат мира стартует 1 декабря. Поэтому надо работать, работать и работать. Ничего, в старости отдохну.
— Даже после Пекина каникул не предвидится?
— Ну, с учетом новогодних праздников неделька, наверное, наберется. А дальше опять в бой. До Будапешта. Вот когда там отстреляюсь, перед олимпийским сезоном немножко переведу дух.
— За второе место в общем зачете Кубка мира вам вручили чек на 70 тысяч долларов. Сколько заработали за всю серию?
— 130 тысяч. Там оплачивались и рекорды мира, и победы на каждом этапе...
— Не считая тортика — чем-то себя побаловали?
— Сначала нужно решить вопрос с квартирой. Потом уже себе подарок сделаю.
— Какой?
— Можно промолчу?
— Хотя бы намекните.
— Речь об автомобиле. Не новом, но очень хорошем. После этой покупки я буду так счастлив, что смогу еще долго не делать себе никаких подарков!
— Вы рассказывали в интервью, что копите на трешку в Петербурге. Новоселье, как я понимаю, не за горами?
— Да. Если не в этом году, то весной точно. Пока с Ульяной живем в съемной.
Макэвой
— «Мне нравится, как Егор плывет 50 метров вольным стилем — это настоящее произведение искусства». Угадаете, кто сказал?
— Давид Попович.
— Вычитали где-то?
— Нет. Он говорил это не только журналистам, но и мне. У нас теплые отношения, после заплыва можем спокойно поболтать. Давид — суперзвезда, когда-то казался недосягаемым. Здорово, что я дорос до его уровня. Думаю, и Попович доволен, что у него на стометровке появился соперник, который сильно напрягает.
— Австралиец Кэмерон Макэвой, другой олимпийский чемпион, сообщил, что на Кубке мира вы обучали его русским словам. Матерным?
— Ну что вы! Слова самые простецкие: «Привет! Удачи! Как дела? Ништяк!» Макэвой — классный дядька. Действующий рекордсмен мира на полтиннике вольным стилем, при этом себя не выпячивает, общается на равных. Добрый, позитивный. Скидывал мне фотографии жены, маленького сына. О своих фишках рассказывал.
— Что за фишки?
— Мы не учим друг друга плавать, но можем обсудить нюансы — технику гребка, положение в воде, какие-то упражнения в тренажерном зале... Приятно, когда топовый спортсмен делится с тобой знаниями и опытом.
— Английский у вас на четверочку?
— Честно? На три с минусом. Когда не мог что-то сказать, спасал «Яндекс Переводчик». На чемпионате Европы осознал, насколько это стремно, и после возвращения стал два раза в неделю заниматься с репетитором.
— Успешно?
— Да, словарный запас растет. На Кубке мира иностранцы меня хвалили: «Красавчик, продолжай в том же духе!» Надеюсь, к лету 2027-го буду уже свободно разговаривать.
— Попович и Макэвой удивили вас отсутствием высокомерия. А у кого из элитных пловцов этого с избытком?
— Ну, есть надменные ребята. Фамилии называть не хочу.
— Маршан?
— Нет-нет. Леон — нормик. Не знаю, как с другими пловцами общается, а со мной всегда вел себя адекватно.
— Про китайских пловцов говорят — злющие, невоспитанные. На дорожке, пока идет разминка, никому не уступают, прут буром.
— Кто вам это сказал?
— Юлия Ефимова. Лет 10 назад.
— Хм. Я ни разу с такими пловцами не сталкивался. А китайцы вообще фантастические добряшки. Вежливые, ко всем с огромным уважением. Если вдруг заденут, тут же извиняются: «Ой, прости, не заметил...»
Настрой
— Ефимова недавно и про вас высказалась: «Егор расслабленный, «на чиле», умеет отключать голову».
— Я действительно научился справляться с волнением. Со временем понял: хаос в мозгах — хаос на дорожке. А если в голове порядок, то и в бассейне все будет хорошо. Главное — довериться своему телу. Оно знает, что делать после тысячи километров, которые ты уже проплыл на тренировках.
Другой важный момент — не испытывать страха перед соперниками. Ты не с космическими пришельцами сражаешься, а с обычными людьми. У них две руки, две ноги, плавают так же, как ты. Ну и чего бояться?!
— Всегда умели себя настроить?
— Нет. В 2024-м дебютировал на чемпионате мира в Будапеште. Через год был Сингапур. В общей сложности я четыре раза финишировал пятым. Мне это ужасно не понравилось. Задался вопросом: «Почему они могут, а я нет?» Когда нашел ответ и сделал выводы, все наладилось.
— Огласите.
— Не живи прошлым. Не загадывай наперед. Сосредоточься на тренировках и саморазвитии, а не на турнирах и рекордах. Не принижай свои достижения, даже если они не соответствуют ожиданиям. Не настраивайся на каждый старт как на последний в жизни. Не отчаивайся, если проиграл. Старайся во всем искать позитив. Ты быстро плаваешь, приехал на соревнования — так радуйся, получай удовольствие! Это же праздник! А будешь постоянно себя грузить, ничего не выйдет.
— Сами к этим выводам пришли?
— Да. Психолог в сборной появился позже.
— Для вас это плюс?
— Отвечу так: пока мы в работе. Ищем, что поможет мне сделать следующий шаг. Я понимаю: тело-то давно готово. Но не только тренировки позволяют плыть быстрее. Все упирается в разум. Чем лучше он прокачан, тем больше у тебя шансов выдать максимум здесь и сейчас.
Байдалова
— Два года назад Боб Боуман, воспитавший Фелпса и Маршана, приглашал вас тренироваться в США. Вы отказались. Долго взвешивали за и против?
— Нет. Решение принял сразу. У меня никогда не было желания уехать за границу. Хочу жить в своей стране, прославлять наш флаг, слушать на пьедестале любимый гимн.
Да, классно собирать неограненные алмазы, превращать их в бриллианты и восклицать: «Смотрите, как я хорош!» Это одна история. Совсем другая — вырастить спортсмена дома. Взять кусок глины и вылепить шедевр.
— Кто-то из пловцов потом говорил: «Ну и зря не поехал»?
— Конечно. Но я ни о чем не жалею. Тут ведь речь даже не о верности или предательстве, а о понимании, что так будет лучше. Для меня уйти от Ольги Николаевны (Байдаловой. — Прим. «СЭ») — это как бросить маму. Представьте, мы каждый день вместе. Уже восемь лет! Я хочу с ней пройти весь путь — от тренировок в школе «Экран» до олимпийского золота и мировых рекордов. К тому же благодаря Дмитрию Аркадьевичу (Мазепину, президенту Федерации водных видов спорта. — Прим. «СЭ») пловцам созданы прекрасные условия, нам не надо никуда уезжать.
— Глядя на ваши медали и рекорды, невозможно поверить, что в детстве вас считали неудачником.
— О, как же я тогда бесился! Внутренне не мог смириться с поражениями. Ольга Николаевна твердила: «Терпение, мой друг, и твоя щетина превратится в золото». Но это было слабое утешение. А теперь думаю — слава богу, что сложилось именно так. К успеху шел постепенно, дров по пути не наломал...
— Чего же вам не хватало?
— Просто вырос позже, чем сверстники.
— Чистая физиология?
— Да! Но если телом я еще не окреп, то духом становился сильнее. В дальнейшем это очень помогло.
— Когда упираешься в стену, трудно не впасть в отчаяние.
— Естественно. Но подобные мысли старался отгонять. Понимал: отчаяние разрушает. Съедает человека, меняет до неузнаваемости. Поэтому надо от него бежать.
Говорил себе: «Больше позитива!» В спорте у тебя может быть сто неудачных попыток. Двести, пятьсот, тысяча. Но все равно нужно верить, что сумеешь переломить ситуацию. Я верил! В какой-то момент вытянулся, набрал вес, количество тренировок переросло в качество — и пошла серия побед.
— Неужели вам ни разу не хотелось бросить плавание?
— В девятом классе мелькнула такая мысль. Результата нет, юношеский максимализм зашкаливает: «С шашкой на танк! Сначала бей — потом думай!» В голове перемешались дерзость, злость, безрассудство...
Но Елена Юрьевна (Кузнецова. — Прим. «СЭ»), второй тренер, сказала: «Не горячись. Твое время еще придет. Подрастешь — и все будет в порядке». Ольга Николаевна тоже поддержала. Разговор был примерно такой: «Егор, хочу в Париж. Олимпиада, круассаны...» — «Почему нет?» И работа продолжилась.
— Уже тогда нацеливались на Игры-2024?
— Ага. Ольга Николаевна всегда рассуждает масштабно. Олимпиада, чемпионаты мира, рекорды... Остальное ей неинтересно. К сожалению, до Парижа в 2024-м мы не доехали. Но ничего, впереди Лос-Анджелес.
Гвозди
— Однажды на тренировке вы упали в обморок. Что этому предшествовало?
— Перетрен поймал. Не помню, сколько в тот день проплыл, но лактат был очень высоким, я задыхался. Выбрался из воды, сел, оперся о стенку, и в глазах потемнело. Вырубился секунд на пять.
— Владимир Сальников про свою легендарную олимпийскую победу говорил: «Надо было бы проплыть еще метр — я бы утонул». С вами на соревнованиях такое случалось?
— Разумеется. Для пловцов — обычная история. А для меня это вообще как семки погрызть. Возьмем чемпионат Европы, финал на сотне. Последние десять метров напрочь выпали из памяти. Все на автопилоте. Вылез, лактат сумасшедший — 25,1! Минут 20 был жесткий отходняк.
— В воде в такие моменты про технику забываешь, делаешь судорожные движения — лишь бы доплыть?
— Да. Но я всегда иду до конца. Нельзя себя жалеть! Боль-то потом утихнет, а вот мысль, что ты сдался, еще долго будет висеть тяжелым грузом.
— В группе у Байдаловой обязательная программа: трижды в неделю стоять на Садху — доске с гвоздями. Давно практикуете?
— Года четыре. Но не в разгар сезона, а только два месяца — в январе и феврале.
— Мука?
— Для меня нет. Тут много факторов: от уровня усталости нервной системы после тренировок до банального страха. Порой смотришь на ребят и думаешь: «Вот бедолаги! Из них будто бесы лезут!»
Я же нормально стою. Больно, но терплю. В такие минуты представляю, как неприятные ощущения от ступней растекаются по всему телу и выходят через голову, не задерживаясь внутри. А те, кого трясет, совершают ошибку.
— Какую?
— Копят напряжение, не могут отпустить боль. Из-за этого вдвойне труднее стоять.
— Доски же разные?
— Да, статичные и подвижные. Вторые — полегче, для новичков. Расстояние между гвоздями от 8 до 20 миллиметров. В январе, скорее всего, перейду на двенашки.
— Рано или поздно доберетесь до двадцаток?
— Ну нет, это что-то запредельное. На них даже профики, которые по 50 лет стоят на гвоздях, выдерживают от силы пару минут. Со слезами на глазах.
— Сколько стоите вы?
— Личный рекорд — час. Сначала каждые 20 минут отрывал ноги и ставил заново. Так опять накатывала первая, самая болезненная волна. Потом повторял каждые 10 минут. Это прямо ух!
— Что?
— Полное ощущение, что тебе скальпелем снимают кожу. Что стоишь не на Садху, а на невероятно острых иглах или пиках. Они вонзаются в ступни, и ты думаешь: «Господи, что за ужас?!» Прикольное испытание! Учит преодолевать боль и сохранять спокойствие в экстремальных ситуациях.
— Байдалова из тех тренеров, кто не лезет за словом в карман. Что в бассейне слышите от нее чаще всего?
— Работать! Пахать! Надо! Или: «Позвони и пожалуйся бабушке, маме, жене. Я твои сопли терпеть не буду». А «сопли» из серии: «Тренер, я больше не могу». Как в известном фильме: «Пейн, я ног не чувствую...» В ответ: «Мне все равно. Иди и сделай».
— Сурово.
— Она же в интервью говорила, что мужчина лишь один раз может произнести: «Я устал». Сказал — и умер. Все! За восемь лет я уже привык к такому подходу и глупых вопросов не задаю. Просто иду и делаю. Знаю, Ольга Николаевна сама почувствует, когда мне крышка и пора остановиться. Сложнее тем, кто недавно пришел в нашу группу. Поначалу злятся, сопротивляются, но со временем привыкают.
— Самое жесткое, что прозвучало от Ольги Николаевны?
— Давайте опустим этот вопрос.
— Что-то непечатное?
— Абсолютно непечатное!
— Хоть раз на нее обижались?
— Никогда. Злиться мог, но не более. Ольга Николаевна ничего плохого не сделает. Нож в спину не воткнет, отдаст последнее. Да, строгая, требовательная. Зато справедливая. Мы же понимаем, что в профессиональном спорте — как у животных: либо ты, либо тебя. Никто не скажет: «Ладно, Егорик, давай поддамся...» Только борьба — до конца! К этому нас и готовит. Объясняет, что нельзя себя жалеть, сопли наматывать. Даже если они есть, намотал — и дальше пошел.
Пиво
— Перед интервью заглянул в ваш Telegram-канал — а там уже два месяца никаких обновлений. Почему забросили?
— Сейчас выгоднее развивать другие соцсети. В Telegram из-за блокировок активность снизилась, просмотры набираются медленно.
— Ваш ник в «телеге» — Магистр пенного. Как родилось?
— Да просто прикол. Посидел, полчасика подумал... А что? Забавно. Хотя друзья в шутку предлагают уже новый вариант — Министр прайма.
— Кстати! Последний глоток пенного в вашей жизни?
— В конце августа. После чемпионата Европы был небольшой отпуск. С Ульяной сыграли свадьбу, и я позволил себе немного пива.
— Любите?
— Да. Я как Овечкин. Мне тоже нравится этот вкус. Но! Во-первых, надо знать меру. Во-вторых, когда идут тренировки, об алкоголе сразу забываю. С Ольгой Николаевной у нас все на доверии. Я пообещал, что во время сезона буду режимить, и слово держу. В конце концов, есть напитки не хуже.
— Например?
— Обожаю морковный сок со сливками. А вода с лимоном? Каждый раз пью и думаю: «Какая вкуснятина!»
— Фастфуд для вас табу?
— Перед соревнованиями — сто процентов. Но потом можно чуть-чуть расслабиться, съесть парочку бургеров. Самые лучшие — во «Вкусно — и точка». Если предложат стать амбассадором этой сети, соглашусь не раздумывая!
— На завтрак вы предпочитаете блины с вареньем. Диетолог сборной одобряет?
— Конечно. С ним на «Озере Круглом» согласован весь рацион. Блины там фантастические! Единственное, что мне не надоело на базе за столько лет. Утром просыпаюсь, вспоминаю о них — и настроение поднимается.
— Вы из Петербурга. Значит, с детства за «Зенит»?
— Да. Но футбол смотрю исключительно по телевизору, на стадионе последний раз был еще пацаном. Когда в редкие выходные приезжаю в Питер, хочется отдохнуть от суеты. С женой по городу погулять, выбраться за грибами, на рыбалку. А главное, не думать о тренировках, о том, что завтра рано вставать, — просто наслаждаться моментом.
RSS