Кризис как шанс. Почему Глушенков может стать сильнее. Колонка Казакова
Мнение
За последние дни о Глушенкове в контексте сборной России сказано столько, что, кажется, и нечего добавить. Начали высказываться даже футболисты, перешедшие от общего обычно знаменателя «что было в раздевалке, в раздевалке и останется» к деталям или даже оценкам — речь о Круговом.
То, что к публичному обсуждению Максима подтянулись игроки, не очень хороший момент. В истории нашей национальной команды хватает примеров, когда под сомнение ставилось желание выступать за нее: от печально известного «письма четырнадцати», отказа Денисова приехать на сбор перед Евро-2008 и до отъезда Дзюбы из тренировочного лагеря перед Кубком конфедераций-2017. Но эти события всегда разворачивались в парадигме «тренер — футболист», когда было очевидно, что рано или поздно стороны найдут общий язык. Сейчас же проблема вышла за эти рамки, оказавшись в том числе моделью конфликта «игрок — игрок», что гораздо хуже. С точки зрения ресурса, который нужно потратить, чтобы произошло примирение.
Самого Валерия Карпина пришлось несколько раз переспрашивать, чтобы понять, в чем именно причина отстранения Глушенкова от сборной. Пересказывать разлетевшийся ответ нет смысла, лучше еще раз задаться подвешенным вопросом: как понять, не вызывая футболиста, что он хочет играть за национальную команду, если раньше такой мотивации могло не быть? В случае с возвращением Дзюбы перед домашним ЧМ помогло интервью, в котором форвард снял вопросы с двух ключевых для тренера аспектов: а) готов оставаться в запасе и счастлив этому в ожидании шанса выйти на поле и б) даже если дадут сыграть всего минуту, никакого возмущения не последует. Но Карпин, если помните, четко обозначил свою позицию: верю не словам, а делам — получается, тупик.
Время, которое тебе доверяет главный тренер сборной, кажется, действительно может стать болезненным моментом для звезды. При Гусе Хиддинке был случай, когда один из футболистов, ранее безоговорочно выходивший в стартовом составе, подошел после матча к голландцу и сказал, что если тот не рассчитывает выпускать его с первых минут, то и вызывать не надо. Гус для приличия покивал, сообщил, что прекрасно понимает собеседника, и на этом тему закрыл. Хотя вопросов двадцать лет назад тоже хватало — сводящихся к эмоциональному «как же так?».
Поведи так себя Глушенков, тема со сборной, вероятно, оказалась бы навсегда закрыта. Но с момента того злополучного интервью и слов, что тренироваться с партнерами по «Зениту» ему интереснее, чем играть против Вьетнама, ничего даже близко подобного от лучшего, по мнению Карпина, футболиста лиги не звучало. Был схожий эмоционально протест в клубе — когда воспитательные беседы с Глушенковым проводили все, кто только мог. Итогом стали великолепные выступления в следующих матчах за сине-бело-голубых.
Но если после Нигерии в раздевалке произошел такой выброс эмоций, следствием которого стали вернувшиеся разговоры о патриотизме и мотивации, надо, возможно, попробовать отыскать, что же стало триггером — если на конфликт смотреть с точки зрения бизнеса, когда требуется решение, выгодное для всех и в первую очередь для сборной.
Встреча с Нигерией стала третьей на октябрьском сборе. В первой, с Ираном, выступал основной, со слов тренера, состав — Глушенков появился в старте. Во второй, с Намибией, зенитовец вместе с другими ключевыми футболистами выходил на замену. А вот против африканцев состав оказался смешанным, и, вероятно, эмоции Максима оказались слишком негативными. Если пересмотреть последние полчаса матча, то к тому, как полузащитник бежал в оборону, вопросов не так много — скорее удивление вызывают невыразительные действия в атаке. Ну а потом случилось то, что случилось.
Самый интересный вопрос здесь — надо ли штабу сборной учитывать особенности характера игрока? Условно, что лучше — не выпускать в такой ситуации вовсе или выпускать, но на общих основаниях?
Четкого ответа здесь, вероятно, нет. Если команда добивается успеха — а сборная в следующем матче победила Узбекистан, — тренер прав. Если бы не выиграли, тогда вопросов должно быть больше.
Все равно ли сейчас Глушенкову? Вряд ли — неофициальный пока статус лучшего в РПЛ не подкреплен никаким индивидуальным трофеем, значит, мотивация на ближайшие встречи в чемпионате будет зашкаливать. Меньше двух недель до выездной игры «Зенита» с ЦСКА, где Глушенков по позиции окажется как раз против Кругового — уже сейчас можно говорить об этом как о главном противостоянии матча. Но, кроме клубных задач, должна быть цель вернуться в сборную — вполне возможно, что все произойдет довольно легко, и дело обойдется единственным разговором тренера с футболистом на эту тему.
По сути, мы наблюдаем кризис, который способен помочь самому яркому игроку нашей лиги переосмыслить реакцию на него разных представителей индустрии — тренеров, коллег, журналистов, болельщиков — и стать еще сильнее. Ведь ситуация способна развернуться в любую сторону — например, к марту вернется в строй Кривцов, который начал сезон так, что ему хотелось заранее присудить титул лучшего футболиста чемпионата, — позиции, да и роли у них с Глушенковым ведь схожие.
Другое дело, что кризис этот затрагивает не только зенитовца. Речь идет о национальной команде, где должны выступать все лучшие, но которая давно вынужденно не проводит официальные матчи, и вопрос об основном составе один из самых популярных.
Но опять же: и «письмо четырнадцати», и истории Денисова с Дзюбой, равно как и случай перевоспитания Глушенкова в «Зените», свидетельствуют об одном — любой конфликт разрешим.
Вопрос — как и когда.
* Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
RSS