Что нам видно из широкого окна?

В минувшую полночь в России наконец-то захлопнули зимнее трансферное окно.

Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ

Вчера закончился заявочный период, телескопическим образом разросшийся в этом году до невиданных масштабов. Начинание РФС, с моей точки зрения, имело два подтекста: первый - помочь российским клубам реализовать свою платежеспособность и как следует усилиться в преддверии сезона. Ну если не всем, то хотя бы некоторым. Подтекст второй - объяснить футбольному сообществу: в прежние годы означенный период мы использовали не полностью. Ибо никаких шлагбаумов со стороны ФИФА перед нашими расширительными инициативами опущено не было.

Широкое окно - большая польза: так, полагаю, следовало трактовать добрую волю РФС. Давайте посмотрим, сколько именно пользы принесла клубам непонятно откуда взявшаяся инициатива, поддержанная нашим излюбленным жестко-вертикальным способом.

Ни одного громкого имени в России так и не появилось. Мы слышали о Риере, Бельхадже, Кураньи. Мы считали, загибая пальцы, обещания ответственных клубных работников объявить о громкой сделке завтра, послезавтра, в четверг, в воскресенье, а также во все остальные дни недели. Мы ждали сенсаций от "Динамо", "Спартака" и "Зенита". Мы надеялись на мюнхгаузеновские усилия по вытаскиванию себя за волосы "Алании" и "Крыльев". Все, чего мы дождались по большому счету, - вялой расчистки авгиевых конюшен в каждом отдельно взятом клубе.

Кто-то, как Дзюба, ослабил нагрузку на платежную ведомость "альма-матер" и усилил команду рангом ниже. Кто-то решил личные проблемы с трудоустройством, казавшиеся прежде неразрешимыми. Кто-то провел серьезные переговоры, как "Спартак", по итогам которых сделал вывод: миссия все-таки невыполнима. Ну а где же главный эффект от расширения окна? От неприличного нарушения правил всеобщей игры, вредней которого, как известно, для стабильности и авторитетности основ национального футбола мало что может быть?

Глубокого эффекта нет - по крайней мере положительного. И искать его - занятие пустое, несколько напоминающее кривляние. Потому что совершенно очевидной целью весенней расширительной акции была помощь "Крыльям Советов", искусственно возвращенным в футбольное бытие из состояния клинической смерти.

Подключенные ко всевозможным оживляющим аппаратам "Крылья" между тем так в состоянии предсмертной комы и остались. Несмотря на ревностное выполнение высокой рекомендации, возведенной всеми задействованными инстанциями в ранг приказа, ни кадрово, ни финансово самарцам не похорошело. Все, чего им удалось добиться, насколько могу судить, - раздать еще дюжину-другую клятвенных обещаний, позволяющих дожидаться манны небесной в состоянии чуть меньшей внутренней трясучки.

Куда важнее, однако, что и моральная сторона дела при этом усугубилась окончательно. По ходу акции спасения в прессу стали просачиваться комментарии о звонках с требованием выделить "Крыльям" денег вопреки здравому смыслу и желанию отдельных бизнес-структур, втянутых в дело отнюдь не добровольно. Те, в свою очередь, принялись спускать процесс на допустимых тормозах.

Параллельно кое у кого родилась мысль: почему в двух первых турах "Зенит" и "Локомотив" играли против слабых "Крыльев" с неснятым запретом на регистрацию новичков, а остальные - против теоретически более сильной команды, ведущей полноценную селекцию? Где равные для всех участников условия?

Сами же "Крылья", впрочем, градус протестов и снизили. Оказалось, что у ворот клуба вовсе не стояла когорта выдающихся мастеров, способных вознести самарцев ввысь. И та поблажка, что была им дана, позволила лишь заполнить пустоты в заявочных списках. Имидж проблемного учреждения за "Крыльями" по-прежнему сохранился, а заманить квалифицированных игроков такой вывеской даже в нынешнее кризисное время довольно сложно.

Подводя итог, приходится констатировать: жизнь "по понятиям" нам по- прежнему милее незыблемости законов и собственноручно выработанных установок. А за заботой о социальной стороне вопроса мы скоро научимся скрывать все, что угодно, включая крайне вредные для становления российского футбола материи.