«Наше участие в ОИ-2030 — это не вопрос моей веры, а вопрос справедливости». Интервью Виктора Майгурова
Биатлон остается единственным зимним индивидуальным видом спорта, в котором российские спортсмены не получили какой-либо допуск на международные соревнования. Многое в этом плане может измениться в сентябре. В ближайшее время ожидается решение Спортивного арбитражного суда (CAS), а 17 сентября пройдет конгресс Международного союза биатлонистов, на котором будет избран новый глава организации. «СЭ» поговорил о предстоящих событиях с президентом СБР Виктором Майгуровым.
Рассмотрения вопроса о допуске нет в повестке конгресса IBU
— Мы сейчас находимся в ожидании решения CAS. Вы в одном из интервью говорили, что оно будет в сентябре до конгресса IBU, который начнется 17-го числа. Успеваем? Насколько желательно и важно нам получить решение до конгресса?
— Регламент CAS предусматривает для вынесения решения четырехмесячный срок после завершения слушаний, он истекает как раз в сентябре. Однако практика арбитража такова, что этот срок часто не соблюдается — и председатель панели вправе его продлить, причем согласия сторон не требуется. Это не редкость, хоть это нас и не радует.
— Заседание CAS состоялось в середине мая, и ожидалось, что решение будет через месяц-два. Да, сроки для принятия не установлены, но почему так затянулся процесс?
— Никакого «затягивания» в юридическом смысле нет — пока не истекли четыре месяца, мы идем в рамках стандартной процедуры. Если бы в IBU проявили добрую волю и согласились на ускоренное рассмотрение, решение было бы уже объявлено. Но они отказались.
— Что ждете от конгресса IBU?
— Каких-то откровений не жду. Выборы на три ключевые должности — президента, вице-президента и казначея — пройдут на безальтернативной основе, все имена известны. Небольшая интрига сохраняется с окончательным составом нового исполкома и техкома, но, скорее всего, мы увидим в них представителей тех же стран, что и ранее.
— Вопрос допуска российских и белорусских спортсменов не будет рассматриваться на конгрессе. Может ли что-то в этом плане измениться? Если будет положительное решение CAS, то каковы шансы, что делегаты его обсудят сейчас?
— Это маловероятно. Рассмотрения вопроса о допуске в повестке нет. Однако еще два года назад, на конгрессе-2024, исполком получил полномочия принимать решения по допуску наших спортсменов, и предстоящий конгресс этот мандат намерен подтвердить. Главное — на каких условиях нас будут готовы вернуть к международным стартам.
Живем во времена кликбейта, когда кричащий заголовок важнее содержания
— Фамилия будущего президента IBU уже известна, так как Тим Фарчник — единственный кандидат на этот пост. Вы рассказывали, что с ним работали, положительно о нем отзывались. Связывались ли с ним в последние месяцы, когда стало понятно о его ближайшем назначении?
— Да, мы знакомы. Кроме того, он действующий член исполкома, с которым мы в постоянном контакте. Обязательно поздравлю его с избранием, когда оно случится.
— Уверен, что слышали претензию по поводу того, что у СБР нет нормальной коммуникации с IBU и что Белорусская федерация биатлона больше старается для возвращения. Как бы вы описали взаимоотношения с международным союзом?
— Конечно, слышал. И мне это напоминает старую историю: кто-то что-то сказал, журналисты как-то перевели, а IBU потом прислал нам письмо-объяснение со словами «нас неправильно поняли». Живем во времена кликбейта, когда кричащий заголовок важнее содержания...
Что касается взаимоотношений с IBU — я расцениваю их как рабочие. 99 процентов взаимодействия любой национальной федерации с международным союзом — это текучка: соревнования, программы, финансы. Мы, как временно отстраненный член IBU, лишены права участвовать в этих соревнованиях и программах, поэтому обсуждать их для нас бессмысленно. Для нас сегодня остались только две рабочие темы: антидопинг и возвращение. По ним мы и общаемся.
Совсем недавно, в середине августа, СБР представил свой отчет за первое полугодие 2026 года по антидопинговой работе. Лично в этом участвовал. Претензий не услышали, только позитив. Так что регулярные рабочие контакты никуда ни делись — и по формальным процедурам, и по существу.
Другое дело, что по главному вопросу — возвращению — IBU занимает по отношению к России жесткую позицию. Мы неоднократно обращались к ним с предложением перейти к конструктивному диалогу по возвращению россиян, но никакой конкретики, никакой дорожной карты в ответ не получили ни разу. Но это не значит, что нет коммуникации. Она есть, просто пока не приводит к тому результату, которого мы добиваемся.
— Видите ли у белорусов больше шансов на возвращение, учитывая и одобрение политического нейтралитета, и рекомендации МОК об их допуске?
— Честно говоря, я не готов оценивать шансы белорусов. С одной стороны, действительно, МОК снял ограничения с белорусских спортсменов раньше, чем с россиян. С другой — иск в CAS подала только российская сторона, белорусы в суд не обращались. И решение арбитража, соответственно, будет распространяться только на россиян.
Может ли наш иск опосредованно повлиять на возвращение белорусов? Теоретически — да. Если CAS признает отстранение дискриминационным по национальному признаку, прецедент создаст совершенно другую правовую реальность. IBU будет сложнее удерживать прежнюю позицию в отношении любой страны.
Поэтому наш подход предельно прагматичный: мы сосредоточены на своем деле. Сначала вердикт CAS, а потом будем смотреть, что из этого последует для нас и для всех остальных.
— Мы не участвуем в конгрессе, потому что у СБР нет членства в организации. Не было варианта попасть на него другим путем?
— Конгресс IBU — это собрание членов организации. Мы временно лишены членства, значит, у нас сейчас нет ни права голоса, ни права присутствия. Поэтому мы работаем через другие каналы — общение, письма, юридические процедуры. Конгресс пройдет без нас, но это не значит, что мы не следим за тем, что там происходит, — мы общаемся с делегатами, анализируем изменения ситуации и готовим свои следующие шаги.
На каждом этапе возвращения могут возникнуть препятствия
— Каким вы видите возвращение россиян на Кубок мира и Кубок IBU? Как быстро это может произойти в случае положительного решения CAS?
— CAS вынесет принципиальное решение — признает отстранение законным или нет. Но российские биатлонисты не выйдут на старт автоматически сразу после оглашения вердикта. Детали, сроки и процедуру возвращения в любом случае будет определять IBU.
Посмотрите на пример с лыжниками: FIS исполнила решение CAS от 2 декабря 2025 года, однако к февралю 2026-го до Олимпийских игр добрались только два россиянина. И с тех пор их количество, насколько я знаю, не увеличилось. Но поступательное движение есть, и это не может не радовать.
— Чемпионат мира в этом сезоне пройдет в эстонском Отепя. Каковы наши шансы туда попасть, как и на этапы в Чехии, Финляндии, Норвегии?
— Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. Мы сейчас не на той стадии, когда можно обсуждать конкретные этапы или страны. Мы даже не знаем, на каких условиях нас гипотетически допустят и когда это случится.
Сначала — решение CAS. Потом — позиция IBU. Потом — процедура получения нейтрального статуса, если она будет предусмотрена. Потом — вопросы с оружием, визами, логистикой. Это длинный путь. И на каждом этапе могут возникнуть препятствия.
Поэтому мы сосредоточены на том, что можем контролировать сейчас: юридическая работа, неформальное общение, внутренние старты, региональная проблематика, обеспечение инвентарем и патронами, подготовка спортсменов к любому развитию событий. А когда будет конкретика, тогда и будем обсуждать, едем мы в Отепя или нет.
— Сейчас наши и белорусские биатлонисты периодически выезжают в Европу на сборы, но делают это без винтовок. Как будет решаться этот вопрос?
— В Евросоюзе с 2025 года принят новый регламент, который устанавливает единые процедуры для ввоза, вывоза и транзита огнестрельного оружия, в том числе для спортсменов. Юридическим основанием, которое запускает процесс ввоза оружия, является приглашение на соревнования. То есть формальные правила есть. Вопрос в том, кто и на каких основаниях будет их применять к нам.
Смотрим вперед и не снижаем планку
— Насколько вы уверены, что Олимпиаду в Анси мы не пропустим?
— Это не вопрос моей веры или личного оптимизма. Это вопрос справедливости. Причем справедливости, зафиксированной в главном документе мирового спорта.
Я процитирую Олимпийскую хартию. Один из семи основополагающих принципов олимпизма гласит: «Занятия спортом — одно из прав человека. Каждый должен иметь доступ к занятиям спортом, не подвергаясь никакой дискриминации в отношении международно признанных прав человека в рамках компетенции олимпийского движения».
Мы не просим особых условий. Мы требуем в суде, чтобы к нам применили этот принцип. Чтобы нас не отстраняли по национальному признаку — а именно это, по сути, и происходит. CAS уже признал такое отстранение дискриминационным в отношении саночников и лыжников. Мы рассчитываем, что и для биатлонистов принципы не изменятся.
Я уверен, что правда на нашей стороне, и рано или поздно это признают. Олимпиада в Анси? Мы сделаем все, чтобы выступить на Играх. Но не как просители, а как участники, которые имеют на это полное право согласно хартии.
— С этого сезона стартовал ваш новый срок на посту главы СБР. Чего бы вам хотелось достичь за эти четыре года?
— Прежде всего, хочу еще раз сказать спасибо всем, кто поддерживал и голосовал за меня. Все-таки, в отличие от IBU, у нас выборы конкурентные (улыбается).
Как там говорится? «Не дай вам бог жить в эпоху перемен»? Это, похоже, про нас. Потому что мои предыдущие полтора срока на посту президента СБР пришлись как раз на такую эпоху. Но если серьезно, за годы отстранения нам удалось сделать главное — мы сохранили российский биатлон как систему.
Сделано немало. Мы закрыли финансовые долги, которые годами висели на федерации. Выиграли в Пекине четыре олимпийские медали, когда их ждали немногие. Внедрили и поддерживаем антидопинговую программу, которую одобряет IBU. В условиях отстранения выстроили систему мотивации спортсменов и внутренних стартов. Сделали наши соревнования по-настоящему зрелищными и интересными для болельщиков и спонсоров. И не прекращаем поиска новых форматов.
Да, нас нет на международной арене, но внутри страны мы не просто держимся — мы развиваемся. И всего через несколько дней проведем летний чемпионат России в Чебоксарах на совершенно новом биатлонном стадионе — кстати, не единственном, который был открыт в нашей стране за годы отстранения.
А ближайшая и самая желанная цель — конечно, наше возвращение. СБР вместе с Олимпийским комитетом России и Минспортом работает над этим каждый день: юридически, организационно, спортивно. И когда это случится — а я верю, что случится, — тогда уж СМИ и болельщики быстро подскажут нам, куда двигаться дальше (смеется). А пока мы смотрим вперед и не снижаем планку.
— Не чувствуете ли вы, что на фоне того, что во многих видах спорта мы получаем допуск и где-то даже выступаем под своим флагом, биатлон в России теряет былую популярность?
— Вопрос действительно сложный, и я бы не стал на него отвечать однозначно. С одной стороны, биатлон в России — это исторически один из самых любимых видов спорта. Мы и сейчас это видим по телевизионным рейтингам наших российских соревнований. Зрительский интерес никуда не делся.
С другой — мы прекрасно понимаем, что настоящие звезды зажигаются на больших стартах. Любой ребенок, приходящий в секцию, или родитель, ведущий его за руку, хочет видеть перед собой ролевую модель. Человека, который выходит на старт Олимпиады или чемпионата мира, борется за медали и побеждает в честной борьбе. Когда этого нет — интерес на уровне массового спорта неизбежно снижается. Это не проблема биатлона, это психология.
Так что ответ будет таким: популярность биатлона сохраняется, но в перспективе мы рискуем потерять важнейший элемент — надежду и мечту для молодого поколения. Удержать их можно только одним способом — вернуться на большие старты. Поэтому мы и боремся за это.
RSS