«Сижу на полу и реву, говорить не могу». Легкоатлетка Кочанова — о внеплановой операции на Сахалине

Мария Кочанова, одна из сильнейших прыгуний в высоту в мире, приехала на чемпионат России по легкой атлетике в помещении в Южно-Сахалинск как одна из главных звезд турнира. Однако незадолго до старта она сообщила в соцсетях, что пропускает соревнования по состоянию здоровья. Мы встретились с Марией у больницы, где она пробудет до 3 марта, и поговорили о том, что случилось.

Скорая не приехала

— Ты не рассказывала подробности в соцсетях. Что именно произошло?

— С детства я часто болею ангиной и в целом хорошо знаю свое горло: что мне делать, как лечиться. За два дня до вылета мне стало плохо, заболело горло. Решила, что смогу быстро поставить себя на ноги, и действительно справилась. Осталась лишь небольшая слабость, но после перелета стало получше. Мы провели тренировки, я решила, что дотяну до чемпионата, выступлю, а уже потом буду разбираться, если возникнут проблемы. Но на второй или третий день после прилета у меня отек лимфоузел с правой стороны. Подумала: прокапаюсь, попью таблетки — и все пройдет, отпустит. Однако организм никак не отреагировал.

За день до старта решила пропить ибупрофен: он сначала сработал, ничего не болело. Мы сходили на разминку, я побегала и решила: «Ну ничего, вроде бодрячком». Вечером вернулись домой. И со мной, к счастью, была Даша Чукшис. И тут я понимаю, что ибупрофен перестал действовать, боль адская. Выпила еще таблетку, думаю: сейчас отпустит, и все будет нормально. Но он не действует. И вот я сижу на полу в ванной (там, слава богу, пол с подогревом) и не могу открыть рот.

Кочанова перепрыгала Ласицкене и выиграла миллион рублей. А Хасанова установила новый мировой рекорд

Понимаю, что Даша уже ложится спать, а я не в силах даже рот открыть, чтобы прополоскать его, и вообще ничего сказать не могу. Начинаю плакать от бессилия. Открыла дверь и кое-как сумела сказать Даше, чтобы вызывала скорую. Скорая не приехала, сказали: «По таким вызовам не ездим». Порекомендовали обратиться в круглосуточную поликлинику.

И мы сами пришли туда. Хорошо, что я снимаю квартиру рядом, буквально в 500 метрах. Тут был дежурный врач, которая посмотрела и сразу сказала: «Абсцесс, надо резать». И практически сразу, почти на живую, разрезали. Очень больно, очень неприятно, но, к счастью, гноя там не оказалось, поэтому все прошло достаточно благополучно. Сейчас я на антибиотиках, врач сказал два дня полежать, чтобы точно не появился гной. Завтра уже выписываюсь.

— Судя по тому, что ты здесь стоишь и разговариваешь, разрезали удачно?

— Да, все отлично. На следующее утро мне уже стало легче. Неприятно, конечно: после разреза тяжело есть твердую пищу. Мне было очень трудно, особенно сразу после операции, потому что это невероятно больно, ты все чувствуешь. И больно даже не от самого разреза, а от процесса, когда тебе абсцесс вскрывают и расширяют, чтобы все вытекало, — это вообще ужас. Очень больно.

Фото соцсети

Переносить сюда основной старт — очень опасно

— Зима закончилась, закрываем ее результатом 1,90? Наверное, это не то, на что ты рассчитывала?

— Сложно сказать, на что я вообще рассчитывала.

— А были какие-то планы?

— Я изначально думала, может, вообще пропустить зимний сезон. Но нет.

— Не пропустила. Как ты восприняла новость о переносе чемпионата в Южно-Сахалинск? Она была достаточно неожиданной. Некоторые не приехали, я бы даже сказал — многие. Что ты об этом думаешь?

— Первой мыслью, конечно, было возмущение, просто потому что нас всех командируют бюджетные организации, и перенос сюда как минимум втрое сократил количество участников. То есть главной проблемой стал именно приезд. Я очень люблю путешествовать, для меня это не составляет большого труда, так что сам факт поездки сложностей не создал. Но, думаю, нужно было изначально проводить здесь какой-нибудь старт поменьше: коммерческий турнир, финал каких-то соревнований, что-то придумать. А переносить сюда основной старт, как мне кажется, очень рискованно.

«На что потрачу миллион? Начну думать, когда его получу». Позиция легкоатлетки Кочановой

— То, что случилось с тобой, — это все-таки форс-мажор. Плановым плохим сценарием могла быть ситуация, когда ты приезжаешь, не успеваешь акклиматизироваться, выходишь вялая, сонная, никакая, прыгаешь неудачно и, недовольная, уезжаешь домой.

— Да-да.

— Ты успела сходить на тренировки. Что скажешь о новом манеже?

— В первый день сильно пахло краской. Потом мы привыкли, да и, наверное, частично выветрилось. Манеж свежий, классный, только с покрытием непонятно. Оно очень похоже на покрытие в нашем «Газпроме», а там оно для меня лично мягковатое, прыгать высоко на таком сложно.

— Артем Макаренко вчера обронил фразу, что ему понравилось ощущение пространства. Манеж высокий, светлый.

— Светлый, да, это круто. И внутри он какой-то свободный.

Фото Федор Успенский, «СЭ»

Поняла, что надо выбрать себя

— Сколько тебе нужно времени, чтобы прийти в норму после операции и курса антибиотиков?

— Месяц, наверное. Недели две я точно не буду тренироваться. Сейчас надо восстановиться: полежать, походить. После этого постепенно начну возвращаться в тренировочный режим с легкими нагрузками, кроссами и так далее.

— Ты человек, который быстро устает от людей на сборах, тебе часто хочется побыть одной, где-то уединиться. Это ощущение возникло под конец подготовки к зимнему сезону?

— Да, все было тяжело. Мое моральное состояние перед сезоном оставляло желать лучшего. Случился неприятный депрессивный эпизод, и я после него долго отходила, возвращалась в норму. Надеялась, что старты как-то подбодрят, помогут, а на деле они только еще больше выжали. И вот в итоге накрыло.

— То есть отчасти все это может быть следствием психологии?

— Думаю, что на сто процентов. Я даже обратилась к специалисту, и депрессивный эпизод подтвердился.

— О летнем сезоне уже думала или пока нет?

— Пока я думаю только о том, что нужно вылечиться. Это для меня сейчас самое главное. Впервые, сидя в кабинете у врача, я подумала не о том, как мне надо выступать, что мне вообще нужно от этой жизни и что зарплата от этого зависит, а о том, что это прежде всего мое здоровье. И о том, что мне может быть настолько плохо, что я сижу в ванной и реву. Поэтому я, сидя у врача, поняла: надо выбрать себя. И что есть вещи гораздо важнее спорта и результата здесь и сейчас.

Фото Всероссийская федерация легкой атлетики

В январе пришло только 13 тысяч рублей от спортшколы

— Два вопроса о деньгах. Первый, приятный. Ты купила квартиру?

— Да.

— Какие ощущения, когда заходишь в свое жилье?

— Пока никаких хозяйских ощущений нет, только счетчики переписала на себя да некоторые вещи перевезла.

— Новостройка или вторичка?

— Дом сдан в прошлом году, квартиру купили и сразу перепродали. Голые стены, чистовая отделка, не совсем удачная — обои отошли. Но это ерунда, меня сейчас это не сильно волнует.

— Второй вопрос, менее приятный. Идет волна новостей о том, что некоторым спортсменам по линии ЦСП Минспорта сокращают зарплату, снимают коэффициенты чуть ли не в два раза. Тебя это коснулось?

— Это коснулось всех. Прошло пока два месяца, еще непонятно, насколько сильно это на нас отразилось. В первый месяц казалось, что все совсем плохо. В декабре и январе, когда зарплаты не приходили или приходили как-то странно, было немного страшновато. Потому что в январе мне, например, пришло только 13 тысяч рублей от спортшколы. Это было единственное поступление. И я, имея накопления, подумала: а что делают люди без накоплений? Ведь это очень страшно.

— А что делают люди, у которых, например, платеж по ипотеке 80 тысяч?

— Это ужас! Я не представляю, как люди с этим справились. Потому что момент был очень сложный, даже для меня, у которой нет ипотеки.