«Британская разведка взяла Коу на поруки и дает ему задания». Колючее интервью призера Игр-1980
В июне МОК рекомендовал допустить российских и белорусских спортсменов до международных соревнований с флагом и гимном. World Athletics эти рекомендации не приняла. Среди тех, кто остается за бортом — прыгун с шестом из Минска Матвей Волков. В 2021-м талантливый российский спортсмен перешел в сборную Белоруссии, чтобы иметь возможность выступать с сильнейшими. Однако международный опыт получился недолгим.
В феврале этого года Матвею покорилась знаковая для шестовиков высота — 6 метров. На соревнованиях в Могилеве он показал результат 6,01, чего на Играх в Париже хватило бы для серебряной медали. Тренирует экс российского спортсмена его отец — серебряный призер Олимпиады-80 Константин Волков. Он сам прекрасно знает, что такое остаться без главного старта четырехлетия: в 1984 году был способен бороться за золото, вот только сборная СССР Игры в Лос-Анджелесе бойкотировала. В легкоатлетическое межсезонье Константин дал большое интервью «СЭ».
Бубке руки не подам
— Наверное, главным событием прошлого сезона для вашего сына стало то, что Матвей прыгнул за 6 метров и побил рекорд Белоруссии. Или вы бы выделили что-то другое?
— Конечно, главное, что он пробил шесть метров в условиях полной изоляции и отсутствия конкуренции. Единственное, что не стал продолжать, потому что эмоции захлестнули. А запас был сантиметров 10-15. И еще один интересный факт. Матвей впервые в жизни заказал высоту выше 5,99 м и преодолел ее сразу, с первой же попытки. Возможно, это первый или второй случай в истории прыжков с шестом.
— Мог бы, получается, еще на рекорд России замахнуться? Да, понятно, что его бы не присвоили, но все-таки.
— Это все будет. По всем тестам и показателям он ни в чем не уступает Дюплантису — ни по скорости, ни по силам. Просто не хватает международной соревновательной практики. Прыгает на любых соревнованиях как на тренировке. Соперников нет.
— Какие у вас были ощущения, когда он покорил высоту 6,01?
— Нормальные. Я-то знаю, что он готов. Реализовал себя. Молодец. Преодолел трудности. Если выпустят, он там всех порвет.
— Не было грусти, что он показывает такой результат при полупустых трибунах на внутренних соревнованиях, а не на чемпионате мира, Бриллиантовой лиге или Олимпиаде?
— При чем здесь грусть? Есть определенные обстоятельства, которые мы изменить не можем. Жить надо, а не грустить, и продолжать свое дело.
— Вы же в свою бытность спортсменом неофициально сами были близки к 6 метрам...
- Меня остановила травма. Она была несильная, но главный тренер Тер-Аванесян сделал все, чтобы я ушел из спорта. Просто нужно было дать время чуть-чуть полечиться. Травма — отслоение надкостницы в месте прикрепления приводящей мышцы к тазовой кости в паху. Необходимо было год не давать больших нагрузок, а потом бы восстановился. В 1985 году вынужден был уйти, а в 1989-м прыгнул 5,70 без какой-то подготовки. Проходили соревнования зоны Сибири и Дальнего Востока. Я две недели потренировался и решил показать, как это делается. Тогда участвовал Денис Петушинский, который позже прыгал 5,90. Я у него выиграл на глазах своих учеников. Это говорит о том, что потенциал был. Не скажу, что во всем Тер-Аванесян виноват. Его просто снабдили соответствующей недостоверной информацией, в которую он поверил.
— Была ревность, что у сына получилось прыгнуть за 6 метров, а у вас — нет? Не ударило по амбициям?
— Какая ревность? Я, наоборот, желаю, чтобы он как можно дальше от меня ушел.
— В чем Матвей сильнее вас?
— Мне легко давать ему тренировочную программу. Сегодня же допинговые и прочие дела полностью исключены для российских и белорусских атлетов. А раньше было по-другому: у Бубки все результаты — это чистая фарма. Я же ни разу никакой допинг не применял, и мне сейчас легко понимать, где совершал ошибки. Знаю, что делал правильно и неправильно. Поэтому все лишнее убрал — и вот результат. Матвей намного быстрее меня бежит, да и во всем сильнее. Это благодаря методике.
В 2013 году во время юношеского чемпионата мира в Донецке Бубка пригласил меня к себе домой в гости. Там у нас состоялся откровенный разговор. Я спросил: «Почему твои сыновья не прыгают с шестом?» Он ответил: «Ты что, с ума сошел? Они не прыгнут столько, сколько я, потому что не могут делать то, что я делал (имел в виду фармакологические вещи). У них будет психотравма». Я говорю: «А у меня Матвей будет прыгать, потому что я ничего не делал. Он будет прыгать выше меня».
Экс-россиянин Волков вписал свое имя в историю: прыгнул с шестом на шесть метров на чемпионате Белоруссии
— А когда с Бубкой в последний раз общались?
— Там же в Донецке. Он говорил о своих планах стать президентом Международного олимпийского комитета. Рассказывал об интригах, соперниках. Я ему тогда со своей стороны сказал: «Серега, у тебя соперник Томас Бах. Фехтование — аристократический вид спорта. Бах — это фамилия древних немецких родов. А ты кто? Ты — Бубка. Колхоз просто. Никто тебя никуда не выберет. Это должность статусная, не твоего уровня». Он посмеялся: «Да ну, тут демократия, выборы. Я такой-сякой...» Говорю: «Вперед и с песней».
А виделись в последний раз на юниорском чемпионате мира в Юджине в 2014 году, где выиграла моя ученица Алена Лутковская. Бубка с ней общался за моей спиной на предмет тренировок с Петровым. В итоге она в 2015 году уехала в Италию к Петрову, но ее результаты за три года тренировок упали на 20 см.
— С тех пор никаких сообщений друг другу не присылали?
— Я видел, что он высказался о том, что нельзя допускать российских и белорусских легкоатлетов на соревнования. После этого руки ему не подам.
— Вернемся к рекорду Матвея. В 2022-м вы говорили в интервью »Спортс»: «Если Матвей сейчас где-нибудь в Белоруссии прыгнет шесть метров, а за границу нельзя, он же с ума сойдет от переживаний».
— Да, правильно. Это было сказано тогда, когда впереди было много лет бана. Сейчас Белорусская федерация студенческого спорта получила приглашение на Универсиаду-2027 в Южную Корею. Матвей будет в команде, которая туда поедет. Эти соревнования станут первыми международными стартами за последние годы отстранения. То есть уже открылась для нас форточка. Теперь он этим живет. Есть хоть какая-то перспектива. Тогда, в 2022-м, это было бы только во вред. Мы занимались укреплением слабых мест и так далее. Легкоатлетические сезоны очень напряженные: почти с апреля по октябрь надо прыгать-прыгать-прыгать, а тренироваться некогда. А тут у нас появилась свобода для творчества. Можно было очень хорошо наращивать свои физические качества и не форсировать. Это продлевает его спортивную жизнь и не изнашивает организм. Так что здесь даже есть какие-то положительные моменты.
— Получили деньги за рекорд Белоруссии?
— Да, есть определенное поощрение. Матвей получил. Я особо не интересовался. В районе двух или трех тысяч евро.
— 6,01 — это же, по сути, серебро Олимпиады в Париже. Если бы белорусы были допущены до тех Игр, смог бы Матвей прийти к такому результату два года назад?
— Думаю, да. Но, знаете, это была такая Олимпиада в Париже, что лучше там не быть.
— Почему?
— Потому что в этом участвовать — себя не уважать. Бытовые условия были просто мерзкие. У нас же ездили некоторые ребята. Рассказывали ужасы. Соревнования были организованы сверхплохо. Открытие и закрытие — позорище. Международный спорт деградировал.
Слишком мелок пакостник Коу, чтобы испортить нашу карьеру
— Несмотря на июньские рекомендации МОК, World Athletics россиян и белорусов допускать не собирается. Было ли это ожидаемо для вас?
— Абсолютно. Я сразу сказал, что для Коу рекомендации МОК — это пустой звук.
— Исключительно для одного человека или все в федерации придерживаются такой позиции?
— В федерации же нет никакой демократии. Не нашел в интернете, но там была история, которая в свое время просто гремела. Коу работал на BBC и где-то проворовался. Его уличили, что он то ли хотел украсть, то ли уже украл 100 тысяч фунтов стерлингов. Сумма сама говорит о масштабе человека. Его схватили за руку. MI6 (служба внешнеполитической разведки Великобритании. — Прим. «СЭ») взяла его на поруки и стала ему задания давать, куда идти и что делать. Он будет выполнять. Всю эту бодягу с Украиной кто затеял? MI6. Куда поехал Зеленский со своим напарником Ермаком в первый международный визит? Они поехали прямиком в офис MI6. Они же агенты — что Коу, что Зеленский. Работают на одну историю. Поэтому Коу дали задание. Он уже знал, куда и зачем идет.
А сейчас в CAS лежат два дела от россиян и белорусов. Скорее всего, будет сказано, что необходимо обеспечить выступление россиян и белорусов в нейтральном статусе. Но 20 августа в World Athletics приняли решение о запрете нейтрального статуса. И все. У них нет такого понятия, они его просто вычеркнули. Участие в нейтральном статусе в соревнованиях под эгидой World Athletics не предусмотрено. CAS может принять любое решение, но это ничего не даст.
— Если, условно, завтра завершится конфликт с Украиной, то он найдет новый повод нас не допускать?
— Конечно. Они скажут, что конфликт не исчерпан, нужно заплатить репарации и так далее.
— Вы с Коу выступали в одно время и пересекались на одних стадионах, включая Олимпиаду-80. Были с ним знакомы?
— Не был. Знал бы, что так будет, он бы из Москвы не уехал здоровым.
— А если сейчас с ним бы встретились?
— Еще хуже было бы.
— Считаете ли его виновным в том, что он уничтожает карьеру вашего сына?
— Во-первых, он не уничтожил эту карьеру. Во-вторых, все, что ни делается, — к лучшему. Те трудности, которые нас не убивают, делают нас сильнее. Слишком мелок этот пакостник Коу, чтобы испортить нашу карьеру.
Провалился на выборах в МОК и взялся за старое. Коу продлил дисквалификацию россиян и белорусов в легкой атлетике
— Вы знаете по себе, что такое лишиться возможности завоевать олимпийское золото. Преследует ли вас эта недостигнутая цель и не переживаете ли, что она в будущем может преследовать Матвея?
— Нисколько не переживаю. С точки зрения простого человека в этом ничего такого нет. Кто-то олимпийскую медаль завоевал, кто-то стал лауреатом конкурса Чайковского, кто-то — космонавтом. У каждого свой путь. Никакой трагедии здесь нет. Жизнь длинная.
— Часто вспоминаете 1984 год?
— Практически нет. У меня много дел, идей. Зачем мне вспоминать то, что было пятьдесят лет назад?
— Не боитесь, что Матвей без жесткой международной конкуренции может ментально перегореть и бросить спорт до того, как снимут санкции?
— Он не перегорит и не бросит. Еще раз говорю, что он себя сохраняет. Сейчас все направлено на то, чтобы спортивная карьера была длиннее, чем может быть. Матвей себя не изнашивает, бережет. У него потенциал только копится. Когда допустят, он это все наверстает. Чем сильнее натягиваешь тетиву, тем стрела летит дальше.
— В прошедшем сезоне Дюплантис впервые проиграл за три года. Мировой рекорд швед побил всего один, когда в прошлом году таковых было четыре. Сдает ли он, на ваш взгляд?
— Сложно судить, так как я человека живьем не вижу. Знаю, что травмы учащаются.
— Он даже старт сезона зимой планирует пропустить.
— Правильно, потому что он и это лето еле допрыгал. 27 лет — это возраст расцвета, но у него уже начались травмы. У Матвея травмы тоже были этим летом, но странные — какие-то боли. Он к этому очень чувствителен. Лето практически пропустил. А потом пошел на обследование, и выяснилось, что у него рост увеличился за полгода на 2 сантиметра. Возможно, травмы с этим связаны. Но это хорошо. Пускай еще подрастет чуть-чуть.
— К новому телу нужно привыкать?
— Естественно. Мышцы же растягиваются, из-за чего могут быть такие ощущения. Причем это такой травмоопасный период.
— Верите ли вы, что когда-нибудь увидим очную битву Матвея и Дюплантиса?
— Вероятность очень мала.
— Потому что один закончит, когда другой попадет на международные старты?
— Да.
— Питаете какие-то надежды на Лос-Анджелес-2028?
— Мне кажется, что в Лос-Анджелес могут допустить, но с очень малой долей вероятности. Если это случится, то Матвею придется выступать без необходимого предварительного опыта международных стартов. Но если он преодолеет свое волнение, то медаль будет по-любому.
Мысль о переезде в Белоруссию стала созревать, когда понял, что ВФЛА идет в никуда
— Какую высоту хотелось бы взять в новом сезоне?
— В официальном плане, который мы приняли, — 6,03.
— Как у вас сейчас с экипировкой в условиях санкций?
— Матвей прыгал на шестах шведской фирмы Nordic. Для сравнения надо было попробовать американские шесты Spirit, на которых прыгает Дюплантис. Мы купили их за свои деньги. Федерация пообещала компенсировать.
— Откуда взяли средства?
— У Матвея был контракт с фирмой Puma, которая потом платить напрямую перестала. Деньги начали поступать на счета нашего менеджера в Эстонии. Этими деньгами мы и оплатили шесты. Сейчас получили 21 шест. Это, конечно, маловато. Шестов Nordic у нас около 70. Хотя набор для соревнований хороший. Пробуем. Есть некоторые отличия. Посмотрим, как будет. В этом году планируем прыгать на «спиритах». Первые тренировки дают повод для оптимизма. Матвею нравится, он ощущает, что сантиметров 10 эти шесты добавят. Я с ним согласен.
— Говорили, что потенциал у Матвея — 6,40. За какое время он может поднять планку на 30 сантиметров, на которые он сейчас отстает от текущего мирового рекорда?
— Он сможет полностью себя реализовать только в компании соперников. Здесь еще важен формат соревнований. Нормальный формат, когда выходят 8-10 человек и начинают прыгать в одно и то же время. А как выступает Матвей: приходит на соревнования, разминается со всеми, потом полтора-два часа ждет, пока другие прыгают, затем поднимает планку на полметра и начинает прыгать сам. Как на тренировке — пять минут на прыжок.
— Без выхода на международную арену он сильно не добавит?
— Нет смысла сильно добавлять. Будет потихонечку рекорды Белоруссии ставить. Смысл прыгать 6,10? Чтобы что? А так прыгнул 6,02 — установил рекорд Белоруссии, затем 6,03 — опять рекорд Белоруссии. Как и в любом виде спорта, популярность приносят рекорды. Дюплантис ставит рекорды — его все знают. А у Международной федерации легкой атлетики настолько финансовые дела плохи, что они объединили зимние и летние рекорды. То есть раньше в два раза больше о рекордах говорили. Но в федерации популярность их вида спорта никого не интересует — лишь бы не платить за рекорды, потому что этих денег просто нет. Они уже там доработались до ручки.
Легкая атлетика представляет из себя конгломерат разных видов спорта, собранных под одной крышей. Я предлагаю создать отдельные лиги. Например, Лига вертикальных прыжков. И проводить соревнования по отдельным видам спорта. Сейчас бюджет World Athletics на 80 процентов держится на марафонцах. Они от федерации уже хотят отделиться. Уже процесс пошел. Так надо его усилить. Чего боится World Athletics? Развала своей федерации, кормушки. Надо создавать эти лиги. Все деньги, которые там просят — штрафы и прочее, пустить на соревнования и их организацию.
Причем когда я поделился идеей создания отдельной международной федерации, или Лиги вертикальных прыжков, с производителями оборудования для этих прыжков (шестов, планок, дорожек, мест приземления и много еще чего), они эту идею двумя руками поддержали и выразили готовность стать спонсорами такой организации. Надо идти по этому пути. Когда World Athletics почувствует угрозу, то сразу будет вынуждена вступить в диалог с возникшей конкурирующей структурой. С вышвырнутым за порог «сияющего легкоатлетического дома» и скулящим под дверью безвольным субъектом хозяину этого дома снизойти для ответа на его недоуменные вопросы никогда даже не придет в голову. Что, собственно, сейчас и происходит.
А вот когда вышвырнутый подъехал к этому дому на очень красивом и очень тяжелом танке и сообщил обитателям, что имеет желание покрутить тут фигурки высшего пилотажа, то сразу же возникнет конструктивный диалог. И про личные хотелки придурку Коу придется быстро забыть.
— С кем-то обсуждали это из российских функционеров?
— В 2017 году по просьбе бывшего президента ВФЛА Валентина Балахничева я подготовил аналитическую записку с описанием этой идеи в виде буквально бизнес-плана. Он пытался заинтересовать этим проектом руководителей российского спорта и людей из более высоких инстанций, но понимания не нашел. Для реализации проекта требовались средства, вполне сопоставимые с теми, которые были выплачены ВФЛА в виде штрафов и депозитов в World Athletics, истраченных на выполнение многочисленных условий международной федерации и ВАДА. Если бы их отправить на нормальное дело, то World Athletics себя бы по-другому вела. Получается, что ВФЛА обеспечивала им значимую часть бюджета, а они продолжали дискриминировать российских атлетов по национальному признаку, незаконно применяя принцип коллективной ответственности. Нормально придумали. Кто там у нас правил? Что за президенты федерации?
Знаю, кто там был. В 2020 году я же участвовал в отчетно-выборной конференции, когда выбрали Евгения Юрченко (президента ВФЛА с 28 февраля 2020 года по 13 июля 2020 года. — Прим. «СЭ»). Позорище такое, что мама дорогая. Смотреть на это было тошно. Делегаты пришли, а в президиуме сидят министр спорта Матыцин и президент ОКР Поздняков и со своим юристом начинают проводить конференцию в нарушение устава федерации. В итоге выбрали Юрченко, который поехал в штаб-квартиру World Athletics и подписал бумаги, предложенные Коу, — о признании нарушений (никем юридически не доказанных), сделанных ВФЛА, и согласие с вынесенными санкциями (незаконными). Говорят, после отъезда «героя» в штаб-квартире три дня пили шампанское. А ВФЛА начала платить штрафы, которые оспорить было уже невозможно, и выполнять дорогостоящие процедуры с полным содержанием сотрудников-смотрящих от World Athletics.
На той конференции выборы проводили открытым голосованием. Я проголосовал против, и четыре человека, которые рядом со мной сидели. Причем то, что будет открытое голосование, никак не обсуждалось. Юрченко пришел, подписал штрафы и благополучно свалил. Тогда у меня и начала созревать мысль о переезде, так как ВФЛА идет просто в никуда.