Газета Спорт-Экспресс № 84 (1983) от 15 апреля 1999 года, интернет-версия - Полоса 12, Материал 4

Олег КВАША

БУРЕ УДИВИЛСЯ, КОГДА УЗНАЛ, ЧТО Я ГОВОРЮ ПО-РУССКИ

Если бы 20-летний форвард "Флориды Пантерз" Олег Кваша рос в Канаде, сейчас он был бы совсем другим хоккеистом. 195-сантиметровый гигант рассказывает, что расти начал рано - а в Канаде это неминуемо повлекло бы за собой превращение мальчишки в "силовика", размазывающего соперников по бортам. У Кваши же, как и у его рослого партнера по "Пантерз" Виктора Козлова, вместе с которым Олег находится сегодня в лазарете "Пантер", ледовая толкотня энтузиазма не вызывает.

С САМСОНОВЫМ ИГРАЛ 10 ЛЕТ

"Вырос в России, отсюда и стиль такой, и желание переиграть соперника, а не запугать его", - говорит Кваша. В свой первый НХЛовский сезон "переигрывать" Олегу удается частенько: 12 голов для дебюта - совсем неплохо. Причем один краше другого. Трудно, скажем, забыть гол в ворота "Филадельфии", свидетелем которого я оказался на арене в Майами. Кваша подхватил шайбу за своими воротами, пронесся вдоль левого борта, срезал угол, обыграл защитника Ричардсона и пустил шайбу между щитков Ванбисбрука. На такие сольные проходы дебютанты решаются крайне редко.

- Кто же сделал из вас "технаря", а не силового форварда?

- Мой первый тренер Сергей Гимаев. Мы с ним, кстати, в школу ЦСКА пришли одновременно. Он незадолго до того завершил игровую карьеру, и его в тот день представляли в качестве тренера. Мне же было 7 лет. До попадания во взрослую армейскую команду я работал только с Гимаевым.

- Не с Сергеем ли Самсоновым вы в юношеском составе ЦСКА играли?

- Да, мы с ним в одной команде провели 10 лет. Правда, не в одном звене, так как и он, и я были левыми крайними. Но если бы сейчас столкнулись в сборной, за которую, кстати, я с удовольствием выступил бы на чемпионате мира, то вполне могли оказаться вместе: за последний год я переиграл в нападении на всех трех позициях и постепенно стал центрфорвардом.

- Во взрослом российском хоккее вы не успели оставить заметного следа...

- Год перед драфтом выступал за еще не расколовшийся ЦСКА Виктора Тихонова. Но сезон тот у меня не получился - в 32 матчах набрал, наверное, очков 5. После драфта год провел в армейской команде Александра Волчкова, которая играла в высшей лиге, то есть, по сути, во втором дивизионе.

- Почему же тогда вы не остались в тихоновском ЦСКА?

- Вторым тренером у Волчкова был Гимаев. Естественно, я пошел к своему наставнику. Так же поступила и почти вся команда 1978 года рождения. Самсонов тоже должен был оказаться у Гимаева, но у него появился вариант с клубом ИХЛ "Детройт Вайперз", и Сергей уехал за океан.

МОЙ ПРОФЕССИОНАЛИЗМ СКАУТЫ СТАВИЛИ ПОД ВОПРОС

- Вы были выбраны "Флоридой" только в третьем раунде драфта. Не успели "засветиться"?

- Нет, целый год перед драфтом я по всем рейтингам шел в первом раунде. Однако в конце весны оказался уже во втором, а выбрали меня действительно только в третьем. Почему-то у скаутов не было уверенности, что я серьезно отношусь к хоккею. Хотя поводов к этому вроде бы не давал.

- Год вы провели в фарм-клубе "Флориды" из Нью-Хэйвена. Все шло гладко?

- Отнюдь. Первые полгода было очень тяжело, и дело вовсе не в том, что следовало привыкать к новой стране. Как раз с языком-то было более или менее нормально - с юношеской командой ЦСКА мы часто ездили в турне по Канаде, где жили в семьях. Трудности были связаны в первую очередь с игрой. Тренер "Нью-Хэйвена" упорно мне не доверял и полсезона выпускал за матч на три смены в четвертом звене. За 25 встреч я набрал 4 очка. Настроение, естественно, было кошмарным, порой хотелось уехать куда угодно.

- И что же внесло перелом?

- Молодежный чемпионат мира. Я поехал со сборной в Финляндию, где мы заняли второе место, и почувствовал себя другим человеком. Сыграл хорошо - забил 4 гола, сделал 2 результативные передачи, и после первенства тренер фарм-клуба вдруг абсолютно изменил свое отношение ко мне и стал постоянно выпускать на лед.

- В этом году следили за молодежным чемпионатом мира?

- Конечно, следил, переживал за ребят и был очень рад их победе. Вот только задело, когда кто-то из молодых игроков, выступавших и на прошлом, и на нынешнем первенстве, высказался так: "Год назад все играли за себя, а сейчас - за Россию". Мы тогда тоже были вместе, отдавались борьбе до конца. И Россия для нас значит не меньше, чем для ребят из чемпионской сборной. Мы сделали все, что могли, и в финале уступили лишь в овертайме. Но, видимо, правильно говорят, что все определяет результат. Победа - и все герои, поражение - значит, "каждый за себя".

- В НХЛ есть традиция: после своего первого гола в лиге хоккеист угощает всю команду сигарами. Вас это коснулось?

- Конечно. Мы были на выезде, я купил сигары на всю команду и, когда возвращались, в самолете их раздал.

- Свою попробовали?

- Нет, так дома и лежит. Теперь уже останется, как говорится, для истории. Все-таки четыре месяца прошло, старая она уже.

С КОВАЛЕВЫМ Я НЕ ДРАЛСЯ

- В печати проходила информация, что вы якобы подрались с Алексеем Ковалевым.

- Да не было у нас никакого конфликта. Мне даже отец из Москвы позвонил и спросил: "Как получилось, что ты с Ковалевым подрался и чуть ли не избил его?" А дело обстояло так. В третьем периоде матча в Питтсбурге мы проигрывали - 1:5. В один из моментов я оказался на льду одновременно с двумя нашими бойцами - Уорреллом и Лосом. Еще один наш хоккеист Хикс - повздорил с Ковалевым, а швед Сонненберг из "Пингвинз" полез в драку третьим. На него-то я и набросился, чтобы уравнять шансы. Началась потасовка "пять на пять", и меня вместе с еще несколькими ее участниками удалили до конца матча. Но тренер Терри Мюррей после матча меня похвалил - за то, что в нужный момент не побоялся постоять за партнера. Кстати, тот поединок у Сонненберга я выиграл, не позволив сопернику нанести ни одного удара. И понял, что с обычными хоккеистами - не такими, конечно, профессионалами, как Доми или Олива, - драться могу вполне.

- Если вы получили удаление до конца игры, значит, информация, что Дарюс Каспарайтис в вас "въехал", отомстив за Ковалева, тоже не соответствует действительности?

- Такой момент, причем чисто игровой, действительно был, но до драки. И к Ковалеву отношения, естественно, не имел.

БУРЕ ПОЗДОРОВАЛСЯ СО МНОЙ ПО-АНГЛИЙСКИ

- Дважды в этом сезоне ваша фамилия называлась в числе возможных кандидатов на обмен: генеральный менеджер "Айлендерс" Майк Милбери хотел за вас отдать во "Флориду" Брайана Берара, а потом вы едва не стали участником супертрейда Павла Буре.

- О первом из этих вариантов я узнал уже задним числом. А по-настоящему боялся второго - ведь моя фамилия значилась среди кандидатов на поездку в Ванкувер. Уезжать из Флориды совершенно не хотелось: в команде меня уже хорошо знают, тренер доверяет, а там пришлось бы все доказывать заново. Мы уже знали, что обмен вот-вот должен состояться, и вместе с Виктором Козловым были у него дома, собирались идти ужинать. Раздался звонок, нам сказали, что трейд меня не затронул, после чего аппетит явно улучшился.

- Как познакомились с Буре?

- Веселая история. Паша при первой нашей встрече в раздевалке перед матчем с "Нью-Йорк Айлендерс" поздоровался со мной по-английски. А когда я сказал, что говорю по-русски, отреагировал: "Да? Ну тогда привет".

НЕ СОБИРАЮСЬ ОСТАВАТЬСЯ В АМЕРИКЕ НАВСЕГДА

- Нравится, значит, вам во Флориде?

- Это далеко не самое плохое место на Земле, правда? А главное, что в хоккее все более или менее нормально - ведь все остальное именно от основной работы зависит. Впрочем, я ни на секунду не забываю, что не являюсь 100-процентным игроком основного состава - мне как новичку, в каждом матче надо доказывать свое право на место в нем. Тем более что в последнее время очков я стал набирать маловато.

- Может, стоит имидж поменять - отрезать, скажем, длинные локоны, как это сделал Тони Амонти?

- Все спортсмены, конечно, люди суеверные. Но если подумать, то какая может быть связь между твоей прической и твоей игрой?

- Обосновываться в Америке - перевозить туда, скажем, родителей, не собираетесь?

- Они приезжают ко мне в гости, но о переезде на постоянное жительство речи не шло. Да и самому мне трудно представить, что я могу остаться в Америке навсегда. Я здесь только работаю. А на все лето возвращаюсь в Москву, к которой очень привязан.

Игорь РАБИНЕР

Майами - Сан-Хосе - Москва