Трагедия "Торпедо"

Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ

     Ушло "Торпедо". Его нет с нами больше. Помним, скорбим.

     Не надо стесняться говорить о команде, как о покойнике, если она на самом деле давно покойник. "После тяжелой и продолжительной болезни…" Нищета, этот рак футбола, не щадит никого, в том числе и великих.

     Больших надежд на выздоровление не было. Черное-белые уверенно катились туда, где в итоге оказались. В последнее время даже их хозяин, Владимир Алешин, перестал делать хорошую мину при плохой, очень плохой игре. Два сезона в первом дивизионе стали слишком суровым испытанием для отощавшего бедняка с повадками аристократа. Вторая лига поглотила самых известных из всех прочих "бывших", которые на следующий год, конечно же - это мы слышали не раз, - все как один, не щадя живота, ринутся отстаивать поруганную честь и биться за право вернуться в элиту. К Подольску и Новотроицку, Махачкале и Хабаровску. Оставшись при этом в сердцах миллионов элитой совсем другого, вряд ли достижимого ныне уровня и лоска.

     "Торпедо" чувствовало приближение конца. Незадолго до финиша задергалось, забилось вдруг в конвульсиях совсем не по-торпедовски, стало одерживать какие-то суетливые победы, не умея этого делать, не зная толком правил игры крапленой колодой. Не думаю, что в лужниковском клубе вообще отдавали себе отчет в том, зачем нужно оставаться в первом дивизионе. Жуткие перелеты, большие деньги, много пыли, мало славы. Будем честны перед самими собой: куда практичнее законсервироваться во второй лиге, экономно поддерживать тлеющие угли и не забывать поправлять ценник на витрине. Кто-нибудь может польститься. Имя все-таки.

     Практичность - этот наряд никогда не был черно-белым к лицу. Это слово невозможно поставить в ряд с именами, запечатлевшимися в памяти многих людей только потому, что их когда-то произносили с придыханием их отцы. Магию и романтизм этих имен не сравнить с серостью теперешних застегнутых сюртуков. Зато их можно сравнить, например, с "Битлз". "Эдик Стрельцов - Джон Леннон, самый гениальный и мятежный из всей ливерпульской четверки, ярко живший, но вспыхнувший и сгоревший слишком рано. Козьмич - Пол Маккартни, самый успешный из квартета, снискавший почести и славу, хранитель традиций, любимец миллионов, талантливый, простой и понятный. Валерий Воронин - Джордж Харриссон, элегичный и элегантный, тонкий, грустный, надломленный. Ушедший раньше, чем нужно было всем нам и ему самому. Виктор Шустиков - Ринго Старр, человек-плечо, надежный, честный, верный, предсказуемо ценный в своей профессии". Примерно так несколько лет назад написал о "Торпедо" один из его болельщиков, которых по-прежнему много, очень много в нашей стране.

     Экономическая ржа разъела не просто группу людей, объединенных контрактами и цветом формы. Удар пришелся по истории, по памяти отечественного футбола. Когда-то Валентин Иванов не постеснялся, несмотря на все свои регалии, прийти и встать у двери кабинета с пустой шапкой в руке: "Спасите. Ведь это же "Торпедо"!" На этот раз идти было некому и не к кому. Буква "Т" еще сохранилась, ее былое магическое наполнение ушло в песок. Кому сейчас нужна просто буква, даже подешевке? Теперь предпочитают покупать активы, а не буквы.

     Подобрать "Торпедо" и сейчас не поздно, ведь до полного забвения еще далеко. Некому только. Алешин попытался неуклюже продать команду, а когда не получилось, события вышли из-под его контроля. Сегодня он, полагаю, такой же пострадавший, как и мы все, как наш футбол. Про его команду не скажешь: "Потеряно все, кроме чести". Потому что отныне, увы, потеряна и честь.