«За сломанные ребра на меня никто не обижался». Истории олимпийского чемпиона Рагулина
Тройняшки
5 мая 1941 года в Москве в семье архитекторов Павла и Софьи Рагулиных родились тройняшки. В детстве все они занимались не только хоккеем, но и музыкой. Александр играл на контрабасе, Анатолий — на скрипке, Михаил — на виолончели.
— Честно вам скажу, на занятия мы ходили исключительно из уважения к маме, — вспоминал Александр Рагулин годы спустя в разговоре с обозревателем «СЭ» Александром Кружковым. — Хоккей привлекал гораздо больше. Зимой при первой же возможности надевали коньки. Частенько на репетицию в оркестр таскали баулы с хоккейной формой. Отыграешь — и несешься на другой конец города, где у команды матч на первенство Москвы. Еле успевали ко второму или третьему периоду.
В 1957-м, когда Рагулиным исполнилось 16, Николай Эпштейн пригласил их в «Химик». У Анатолия (вратаря) и Михаила (нападающего) яркой карьеры не получилось. После Воскресенска они провели сезон в ЦСКА, а дальше играли за «Крылья» и «Дизелист».
Зато Александр стал одним из лучших защитников в истории нашего хоккея. Трехкратный олимпийский чемпион (1964, 1968, 1972), десятикратный чемпион мира (1963-1971, 1973), девятикратный чемпион СССР (1963-1966, 1968, 1970-1973). Всего за сборную СССР он провел 102 матча и забросил 14 шайб. В чемпионате страны показатели такие: 427 матчей, 63 гола.
— Почему из братьев Рагулиных лишь вам удалось раскрыться? — поинтересовался Кружков у Александра Павловича в том же интервью.
— Наверное, все дело в характере. Братья-то помягче. Я тоже мягкий, но только за пределами площадки. А на льду сразу преображался.
— У вас были великолепные физические данные — рост 185 сантиметров и вес почти под центнер. Соперники боялись?
— Скорее уважали. За счет массы я легко мог придавить игрока к борту и нередко этим пользовался. Некоторым не везло — и ноги ломали, и ребра, и ключицы. Но никто не обижался. Понимали: это хоккей.
— Тарасов славился оригинальными упражнениями. Одно из них заключалось в том, что хоккеисты садились друг другу на плечи и играли в баскетбол. Вас-то не каждому было под силу поднять?
— Это вы зря. У нас все ребята были крепкие. Но, естественно, меня таскать на себе большим желанием не горели. Да я и сам лишний раз старался не перегружаться. Умел дозировать нагрузки. В тренажерном зале ЦСКА лежал блин, который внешне ничем не отличался от остальных, но на самом деле был в два раза легче. Только Тарасов об этом не догадывался. Партнеры же знали, что это мой блин, и никогда к нему не прикасались.
— За карьеру вы выиграли все, что можно. А какая из побед самая-самая?
— Пожалуй, на первенстве мира-1963. Чтобы стать чемпионами, нам в решающем матче необходимо было победить канадцев с разницей в две шайбы. Мы уверенно вели 4:0, но на последней минуте умудрились пропустить два гола. Еще один — и золотые медали уплыли бы к шведам. Но выстояли.
Ну и, конечно, не забыть Суперсерию-1972. С ней связан забавный случай. Накануне в канадской прессе вышла статья местного журналиста, который утверждал, что русским ничего не светит, проиграют все матчи, а если хотя бы в одном победят, он съест газету с этой заметкой. И сдержал слово!
Утром после первого же матча, в котором сборная СССР выиграла в Монреале 7:3, пришел в отель, где мы жили. Сел у входа с тарелкой каши, порвал газетку на мелкие кусочки, перемешал и с невозмутимым видом начал поглощать свой «завтрак». А мы наблюдали за ним и посмеивались.
— Вскоре после Суперсерии вы в 32 года завершили карьеру. Не рановато?
— Уверен, еще лет пять запросто поиграл бы. Но, увы, не нашел с Тарасовым общего языка. В сезон входил тяжеловато, тренеру это не понравилось, и со сборов в Минске он отправил меня в Москву. Фактически после этого я и закончил с хоккеем.
— Почему не ушли в другой клуб?
— Куда? Я же был офицер. Добро давали только на переход в ленинградский СКА, что меня совершенно не вдохновляло. Начал тренировать молодежную команду ЦСКА, потом перебрался в Новосибирск. А в 1988-м в ранге подполковника уволился в запас.
«Волга»
В 2009-м героем «Разговора по пятницам» стал Владимир Морозов, джазовый музыкант. В шестидесятые он играл на ударных в ансамбле «Электрон», потом женился на знаменитой певице народной артистке Александре Стрельченко и много лет был руководителем музыкального оркестра, который ей аккомпанировал. Морозов дружил с Рагулиным и рассказал о нем кучу интересных историй:
— За стадионом Юных пионеров была фабрика-кухня, где по вечерам играли джаз. Кузькин с Рагулиным его очень любили. Я там солировал. Как-то ребята пригласили за стол, с ними еще был Витя Коноваленко. С этого момента началась наша дружба. Кстати, Рагулин был у меня свидетелем на свадьбе, которая состоялась в день его рождения — 5 мая. Вместе всегда и справляли.
В 1973-м — после того как Рагулин стал десятикратным чемпионом мира — министр обороны Гречко подарил ему «Волгу». В Горький за машиной с Сашей отправился и я. Об этом попросила его первая жена, актриса Люда Карауш. Думала, со мной Рагулин не сорвется. Заодно автомобиль помогу перегнать.
— На чем добирались?
— Туда — поездом, обратно — на «Волге», которую Саше предложили забрать с завода. Договорились встретиться у вагона. Вижу, идет Рагулин с клюшками.
— Клюшки-то зачем?
— Кому-то в подарок. Клюшек у него было навалом. В основном «Титан». Представители этой фирмы дали Рагулину 500 долларов, чтобы их клюшкой играл.
Так вот, Рагулин в Горький не только клюшки вез. Еще шесть бутылок виски — тоже в подарок. Ну и нам в дорогу взял водки с шампанским. А я — коньяка. Утром на вокзале таксисты, увидев самого Рагулина, обомлели: «Ребята, вам куда?» Саша плюхается на заднее сиденье и говорит: «Шашлычная у вас в городе есть?»
— Забавно.
— «Ты что, — кричу, — какая шашлычная? Нам же машину забирать — и вечером за руль!» Поехали в заводоуправление. Сидим с начальством, пьем тот самый виски, через пятнадцать минут на пороге появляется Коноваленко — слух о приезде Рагулина разлетелся быстро. Витя в Горьком был король, конечно. Говорит: «Пойдем на завод, выберешь «Волгу» прямо на линии». Я удивился: «Зачем? Вон под окном 600 новых машин — бери любую».
— И какую взяли?
— Как просила Люда — цвет «белая ночь». Правда, первое, что я сделал, — случайно антенну сломал. На моих «Жигулях» она выдвигалась иначе. Ничего, сразу предложили другую «Волгу». А Коноваленко неугомонный: «Надо обмыть. Халаичев, Чистовский и Сахаровский ждут». Это знаменитая первая тройка горьковского «Торпедо».
Деваться некуда — едем в ресторан на новой машине, по пути кому-то клюшки раздаем. Сидим часа четыре. Вдруг Витя сообщает: «А теперь — на природу. Тут неподалеку партийные угодья, я позвонил — второй секретарь ждет. Сети уже закинуты». Я хватаю Рагулина за рукав: «Саня, какие угодья? Завтра в 10 утра прием у Гречко».
Это Люда научила. Сказала: «Если почувствуешь, что Саша срывается, говори — завтра прием у министра обороны».
— Сработало?
— Еще бы! Все моментально притихли: «Ну, раз такое дело — конечно, надо ехать». И в пять вечера мы двинули в Москву. Я сел за руль. А Рагулин купил две бутылки коньяка и говорит: «У первого колодца останови».
— В смысле?
— От Горького до Москвы колодцев сорок на обочине. Как видим очередной, Рагулин голосит: «Стоп!» Тормозим, черпаем воду, запиваем ею коньяк — и едем дальше. Все колодцы обсчитали. А машину по очереди вели.
— Добрались без происшествий?
— Обошлось. Хотя на ногах держались с трудом. Уже на въезде в Москву нас поймал гаишник. Как увидел Рагулина, оцепенел. Только и спросил: «Ребята, как же вы поедете?» «Да ладно, — говорю, — нам метров триста до дома». — «Ради бога, осторожнее». А утром с Сашей попарились в баньке — и как новенькие.
— Дома у него бывали?
— Не раз. Как-то во время чемпионата мира-1973 Бобров до десяти вечера игроков распустил по домам. Заглянули мы с Рагулиным в кафе «Хрустальное». Выпили литр коньяка — и в «Советскую». К вечеру отвез его в Архангельское, так Сашка три бутылки пива прикопал в снежок возле базы. Веточкой место пометил. Отошел на десять метров — еще заложил.
— Зачем?
— Вот и я спрашиваю: зачем? Утром, говорит, у нас пробежка. «А холодненькое уже приготовлено, без него помру». На какие только хитрости ребята не шли!
В 1972-м после победы сборной на Олимпиаде в Саппоро устроили прием во Дворце съездов. На банкете подходит Рагулин: «Вовка, выручай! Нам по 250 грамм вина дали — и больше не наливают. Здесь еще часа два торчать. Придумай что-нибудь». А я же в буфете всех знаю — во Дворце съездов у нас по три концерта в неделю. Подзываю знакомую официантку: «Ну-ка, плесни коньяк в бутылки из-под ситро». Они по цвету похожи.
— Никто не догадался?
— Нет, конечно. Так и глушили «ситро» фужерами на глазах у начальства и Тарасова. Кузькин с Рагулиным часто Анатолия Владимировича дурили. Обход на базе он обычно устраивал в десять вечера. Проходит мимо их комнаты — вроде спят. Едва шаги затихли — они бутылку достают. И пьяницами ведь не были — просто тянуло на запретное. Знали, где дырка в заборе, а ресторан в Архангельском был шикарный. Но что главное?
— Что?
— После этого выходили — и кого угодно рвали на площадке. Здоровье было лошадиное. На чемпионате мира 20:0 поляков обыграли, немцев — 18:2, финнов — 10:2. Пусть сегодняшние так попробуют... Между прочим, мне патологоанатомы рассказывали, что у алкоголиков на вскрытии — самые чистые сосуды. Никаких холестериновых бляшек. Другое дело, во всем нужна мера.
— Кто из хоккеистов лучше всех разбирался в музыке?
— Рагулин. В джазе знал толк, собирал пластинки. Он же окончил музыкальную школу, на контрабасе играл профессионально. Давным-давно на телевидении снимали про Рагулина передачу. На запись пришел и я с коллегами-музыкантами. Так Саша вспомнил детство. Взял контрабас и играл с нашим трио.
Балаган
Жил Рагулин в «генеральском» доме на Соколе, где получали квартиры легенды ЦСКА. Среди его соседей было много знаменитых спортсменов, в том числе экс-нападающий «Динамо», олимпийский чемпион-1964 Станислав Петухов, муж Елены Бобровой. Вот как описывал он в «Разговоре по пятницам» последние годы жизни Александра Павловича:
— Вы обмолвились, что выпивали с соседом — Александром Рагулиным.
— Да было всего-то раз... Чаще у него не получалось, встречался с девушкой. Ольга все теребила: «Когда поженимся?!» Палыч то под этим соусом увильнет, то под другим. То выяснится, что кольца не подходят, то что-то важное потеряет.
— Все ж расписались.
— Прихватила Палыча, деваться некуда. Хотя Эдик Иванов отговаривал: «Не вздумай в загс идти!»
Но до женитьбы мы выпили. Смутные времена, ельцинские. Не здорово было. А Сашка — фигура, трехкратный олимпийский. Находил каких-то спонсоров. Тогда отыскал на мясокомбинате. Собрались у Рагулина дома — Витя Якушев, Эдик Иванов, Женя Полеев и я. Делил то, что спонсоры прислали: огромный куб масла, мешок сахара...
— Великие хоккеисты чем занимались...
— Масло порезали, сахар пересыпали. Якушеву выпить приспичило. Бутылку взять морально тяжело, Полею говорит: «Беги, Женька, в гастроном, набери «мерзавчиков». — «Сколько?» — «Ну, десять...» Те по 100 грамм, удобно. Якушев махнет, закусит — благодать. Минут через двадцать повторение. Домой поехал на метро, там сумку с продуктами и забыл. Звонил Балагану, грустил.
— Балаган — это Рагулин?
— Да. Эдик Иванов придумал — вроде как Шура Балаганов. Добродушный очень. Только с канадцами дрался — и то душил, а не бил. Самого Эдика прозвали Индей. Как выпьет, лицо становится багровое. А волосы рыжеватые.
— Говорят, Александр Палыч мог ведро выпить — и не особенно опьянеть.
— Нет, нет, нет. Пьянел он хорошо и стремительно. Как-то едем с ветеранами в Липецк, в придорожном магазине берет красного: «Стронций выгонять...»
— Разумно.
— Эдик Иванов рассказывал — видел, что Ольга ему в красное подливала водку. Может, для того, чтобы быстрее пьянел. Ни ей, ни ему говорить не стал.
— Она так и живет в квартире Рагулина?
— Давно то ли разменяли, то ли продали.
— Жизнь с Ольгой его подкосила?
— Думаю, да. Начала диктовать: «Это надо делать, то...» Сама из Барнаула или Бийска. Приехала сюда, обосновалась в Красногорске. В военном госпитале была тренером по лечебной гимнастике. Понятно, моложе его. Женщина эффектная. Однажды пришла провожать Рагулина к поезду в гигантской белой шляпе с полями. Говорю: «Саш, дама-то яркая. На американскую актрису похожа». А потом взяла его за гланды, с ним выезжала...
RSS